Северные истории. Книга II

Одни не могут войти в лес, так же, как иные не могут его покинуть. За ней уже не гнался никто, но она торопилась, чтобы успеть к своему малышу. Она не помнила тропы до того места, где оставила сына, да и нет в этом лесу человеческих троп, но это было и не нужно. Ребенок тянул ее к себе так, будто все еще цеплялся пуповиной за ее чрево. Кровавые следы-змейки извивались меж ее следов, протягивались цепочкой узоров к маленькому могильному холмику.

Маленький, одинокий холмик из земли и грязного снега, посреди мертвого нечеловеческого леса.

Ее сын был жив, когда она прикапывала его, он дышал и пищал, снежинки таяли, касаясь его красных, быстро покрывающихся холодовой корочкой щек. Она только слегка забросала его снегом, прикрыв сперва лапником и оставив открытым лицо, чтобы он мог дышать. Она затолкала ему в рот винную тряпочку, решив, что лучше, если он задохнется, поперхнувшись ею, чем выдаст себя писком. В коконе пеленок и овчинном покрывальце, укрытый от ветра, младенец не мог замерзнуть слишком быстро…

Она не собиралась бросать его там, никогда не собиралась — только спрятать, укрыть на время, пока ОНИ не перестанут преследовать ее.

А после вернуться к нему. А потом вернулся бы ее муж — должен был, не мог не вернуться! — и забрал бы их обоих, ее и дитя…

Лейлис припала на колени возле холмика, принялась лихорадочно разгребать руками снег и комья мерзлой грязи. Ее сына там не было. Ни живого, ни мертвого. Ни костей, ни покрывала, никакого следа пребывания ребенка. Лейлис в панике и отчаянии шарила по снегу.

Ничего, совсем ничего и никого…

— Что ты ищешь? Его там нет, — услышала она сзади свой собственный голос.

Она смотрела на себя же, стоящую на коленях в снегу у разрытой могилки, ищущую ребенка, который был в ее собственных руках.

А потом ткань пространства и времени порвалась, смешалась… и вернулась в норму. Лейлис вспомнила. Ее ребенок не мог быть жив, он умер в ее утробе до своего первого вдоха. Она не прятала его ни от кого, а захотела похоронить в земле, по собственным обычаям.

Ее муж не бросал ее на тракте, она сама убежала от него в лес.

Она неделями бултыхалась в чужих душных воспоминаниях. Соблазненной девицы, брошенной жены, потерянной матери… Чужая несчастная жизнь, оборвавшаяся сотни лет назад.

Лейлис вся облилась холодным потом под несколькими слоями своих одежд. Мертвая женщина стояла позади нее, с ее ребенком на руках.

— К-кто ты? — с трудом сглотнув и не решаясь обернуться спросила леди Эстергар.