Так себе психолог академии Армора

Фыркнув, я встала в пентаграмму.

— Если мне хоть немного будет больно — выпускаю боевую птаху. Простой ванной не отделаетесь! — предупредила я. Анафиэль, действительно, начинал действовать на нервы, и понемногу угрожать. Поэтому решила, временно, быть послушной девочкой.

Не обращая на меня внимания, директор, завязав потуже халат, начал нараспев произносить какие-то слоги. Заклинания читать, наверное. Было смешно даже. Всякие там «буртураб», «хворатаб». Очень хотелось подсказать ему что-то вроде «хахатаб», но принц выглядел таким серьёзным, что побоялась получить молнией за своё веселье.

А он умеет, я видела, как зомби летали на кладбище под его заклинаниями. Усмехалась я, пока напротив меня не появилась вторая пентаграмма, очерченная кругом. В ней ошалело оглядывался уже знакомый мне бес.

— Привет, Анафиэль, — доброжелательно сказала я, помахав заключённому рукой.

Он мне совсем не обрадовался. И махать в ответ не стал. Зато от души лупанул рукой по пентаграмме, молниеносно присев на корточки.

Компактный взрыв отбросил беса назад, прислонив его спиной к невидимой границе. Там и остался — полусидя, с бессмысленной улыбкой рассматривая потолок.

— Скоро очнётся, — хладнокровно сказал директор, осматривая поверженного беса, — но, до этого времени, хотелось бы отправить его обратно, куда пришёл.

— Может, не стоит? — забеспокоилась я, — ваш Даниэль был не просто психованным. А гарантированным убийцей. А этот так... пакостил исподтишка. По-тихому.

— С Даниэля мы почти сняли проклятие полуденного безумия, да и знаю я его с детства. В отличие от этого беса.

— Так давайте я вас познакомлю, — запереживала я за самочувствие беса. Блондинчик, разминающий с хрустом ладони, меня напрягал. Сейчас вернёт своего чокнутого братца. А бес, хоть и был мутным типом, но активной агрессии не показывал.

Директор вальяжно расположился на диванчике, напротив нас. Ну, понятно. Поджидал, пока очнётся Анафиэль. А я за какую провинность торчу в пентаграмме?

— Ноги устали, — решила я поныть, надеясь, что меня выпустят.

Самой выйти не получилось — уже пробовала. Упругий прозрачный барьер боли не причинял. Но и не выпускал.

— Так присядьте, — радушно пригласил директор расслабиться.

Так и сделала, скрестив ноги по-турецки, и злобно посматривая на принца Алекса. Странно, всегда думала, что к фавориткам по-другому относятся. И, в любом случае, не держат их на полу в прозрачной клетке.