На мягких лапах

Высота была огромная и в этом теле ее никак не взять, в смысле с нее никак не спуститься. Разве только с разбегу и вниз в надежде, что одна жизнь где-то в запасе еще осталась.

Я проторчала у края около часа, так и не найдя в себе силы совершить свой первый добровольный прыжок. Раньше же то валькирия с утесов прыгать заставляла, то жрец без спроса методы катапультирования сеновалов испытывал, а вот сама я подобную глупость никогда не дела. И, кажется, не сделаю, так как к горе плавными, размеренными прыжками приближался ирусан.

Добравшись до нашего укрытия, он положил возле меня зеленый лист, в котором что-то было завернуто.

- Надеюсь, рыбу ты ешь? - со смешком поинтересовался дымчатый кот, чья шерсть в солнечных лучах отливала синевой, когтем подцепляя край листа, чтоб откинуть его и показать мне небольшого карася. - Извини, что так долго. Просто я никогда раньше ее не ловил, да и эту, признаться, не сам поймал, а медведя попросил. Повезло, что он на речке как раз рыбачил, а то ты, скорей всего, осталась бы голодной.

- Спасибо, - слегка опешивши, поблагодарила я.

Правда, потом мне пришлось благодарить его еще раз, так как когти у меня были маленькие, и Икару пришлось мне помочь, разделав рыбу своими.

- Почему ты мясо не ешь? - спросил он, когда я принялась вылизываться, чтобы убрать запах рыбы с морды.

Я промолчала, но этот ирусан оказался из породы наглых и любопытных, потому что он заявил:

- Пока не расскажешь, не спущу.

В ответ я рассмеялась, а хвост весело замахал, явно подражая хвосту Мелкой, или скорее Ворона.

Икар с непониманием и явной настороженностью глядел на меня, поэтому я решила, прояснить причину своего смеха:

- Я завтра стану уже нормального размера, так что шантажист из тебя хреновый.

- А хрен-то тут при чем? - Еще больше вытянулась морда у ирусана, теперь я упала на живот и захохотала пуще прежнего, а хвост бился по земле уже, скорей всего, подражая руке невидимого двуногого, который хохотал рядом.

На самом деле мне хотелось плакать, от своего бессилия, от этой ситуации, от этой жизни.

Что-то плохие мысли меня сегодня одолевают, словно ОНИ сменили тактику и где-то затаились, насылая на меня эти страшные и не к чему хорошему не ведущие мысли. А может это уже сказывается усталость? Интересно, его посещали те же мысли, когда он в тот раз решил сдаться? Не зря же его последний взгляд был наполнен тоской и мольбой. Просил прощение, но за что? За усталость? Глупо все это как-то.