Горький шоколад, сливочное мороженое

Сайс порисовался, подобрав нужный наклон, чтобы сверкнуть тёмным золотом оперения, на котором выделялся ярко-белый кант вдоль крыльев снизу и россыпь белых пятен сверху. Для любого дракона ясно, что он ещё подросток, а размах уже впечатлял, так что летел он медленно – быстрее парить не позволял лёгкий вес.

По спирали дракон начал подниматься вверх, навстречу Солнцу. Полёт завораживал неторопливостью и игрой света на перьях. Изредка он с видимой вальяжностью помахивал крыльями, вспыхивая золотым огнём. Он не так давно открыл этот великолепный трюк: летишь к Солнцу, и зрители рыдают – от яркого света; тут главное, правильно провести ось вращения, чтобы они могли следить и восхищаться.

Всё племя прослезилось, даже у Вики по щекам текли солёные капли.

…

Он улетел, растворившись на Солнце. Вика осталась одна. Опустила взгляд вниз: яркий день резко помрачнел, тёплые лучи превратились в жгучие. Племя зашевелилось, побежали шепотки и смешки. Они сливались в её глазах в чёрно-пёструю стену, окружившую со всех сторон.

Ей показалось, что прошла вечность в противостоянии с племенем.

Солнце нещадно жгло не только викины руки и лицо, так что люди начали расходиться. Их, собственно, никто не созывал, но увидеть дракона хотелось всем, потому и собрались. Обычно в это время у них сиеста: у кого-то в шалашах на стоянке, у кого-то на пастбище.

Вике выделили место в шалаше с другими двумя девушками.

- Я на улице спать буду, - она никогда в своей жизни не спала даже в палатках. Она и со своим молодым человеком спала на одной кровати от силы пару раз.

- Комары порадуются, - главженщина пожала плечами. Акцент довольно сильный, но понятно, о чём говорит.

Девушки залезли в шалаш на дневную сиесту, Вика отказалась и направилась к речке. Её никто не сопровождал и не охранял – зачем?

Она умылась в ледяной воде, чистой – видно серые камни на дне. Приятное отличие от сухих булыжников, нагретых Солнцем, на которых она стояла босиком. Пересыхающее русло обозначено зелёными кустами и пышными зарослями осоки.

Быстрый, но тихий ручей манил напиться, но кружки, естественно, не было; руками – негигиенично, лакать, как звери, ей и в голову не пришло.

Отошла в тень: крона дерева практически не отбрасывала её, но ствол, слава Богу, был всё-таки непрозрачным и широким. Жёлто-зелёные листья повернулись боком к Солнцу, отчего ветви воспринимались как голые. Между листьями Вика заметила грозди длинных стручков – полметра не меньше.