Горький шоколад, сливочное мороженое

А ведь он второй принц Великого королевства драконов, один из сильнейших магов. Грандиозность последствий, подчёркиваемая паром от гейзеров, впечатляла. В голову залезла разумная мысль, что он не вернётся за ней, но была быстро вытеснена глупой надеждой. В конце концов, она же заинтересовала такого человека? Почему бы ему не помнить о девушке, отважившейся перечить ему?

Перед обратной дорогой Гро выдал ещё ложку снадобья – это было обычное зелье-энергетик, даже его мать делала из растений, которые он приносил.

Возвращались по одному ему ведаемой траектории, на которой оказались заросли сухого мпага. Он их быстро скидал в кучу.

- И кто понесёт этот хворост? – Вика смотрела осуждающе.

- Ты, - с незамутнённым видом ответил Гро.

- Я?! У меня сил нет и, вообще, ты же мужчина, - попробовала она козырь.

Собственно, Гро поэтому и не собирался нести – не дело для мужчины выполнять женские обязанности. Засмеют. Он и так много сделал. Завязал хворост Вике на голову – выглядело со стороны, конечно, смешно.

Для европейца. Местные так и ходили – не в руках же таскать? Ей было неудобно – приходилось придерживать обеими руками, вязанка так и норовила свалиться. Он тоже поддерживал – у неё руки быстро затекли.

Она ругалась поначалу, пока силы имелись.

- Какая же ты громкая, женщина, - печально вздохнул Гро.

- А ты мне рот не затыкай, - в тихом варианте, вызванном одышкой, звучало не так грозно, как могло бы в случае полной катушки.

…

В деревню Гро с ней не пошёл. Они встретились уже после ужина; её освободили от доения коров.

Он брил её, и мягкие светлые локоны падали на подстеленную кангу. Она не видела, как они слегка блестят в его руках от бледно-жёлтого света лампы и темнеют, долетая до пола, сворачиваясь в крупные колечки. Она не видела, как он с сожалением проводит по ним, сохраняя в памяти ощущение пёрышек – волосы местных девушек кололись и курчавились жёсткими пружинками. И, слава Богу, что она не видела. Зеркало в шатре Днуричи имелось, но он заставил убрать.

Он видел белых девушек – у кого была возможность, над волосами явно тряслись.

Он был прав: она прощалась с молодостью, красотой, любовью, надеждами, будущим – едва ли не до прощания с жизнью дошла. Она не могла представить себя без волос. Она сидела на табуретке и тихо плакала редкими слезами. Происходи всё на уровне моря – она б залила слезами весь шатёр. Он сделал попытку объяснить ей, что для её же пользы, да какая там польза… Он и сам не верил.