Мятежники

Она представляла себе всё иначе — невероятную встречу, затрепетавшее вмиг сердце, узнавание, первый поцелуй, свадьбу и верное счастье до гроба. Пылкость и обаяние Рагнара обескураживали. Однако Агнея никак не могла решить, хочет ли она, на самом деле надеть второй браслет, лишь чувствовала себя обязанной Рагнару за заботу и ласку. Письма на Север, отцу в Норвальд, тётушке в Марку написаны, слова легли на бумагу, а по душе каждая строчка царапала испорченным пером. Этим утром Агнея чувствовала себя обманщицей.

Капитан ждал у ворот.

С ними ехали пятеро слуг и три девушки, вместе с Розамундой. Рагнар вышел их проводить. Агнея стояла у своей лошади, тихо переговариваясь с рыцарем. Думать о том, что могла больше не увидеть его никогда, она не хотела, а проводить ласково не могла, и расставание тяготило её. Она стояла, опусти голову и изредка кивала. Рагнар говорил о Севере.

Весь двор закрыл первый снег. Снежинки таяли в тёплом дыхании лошадей, оседали на мгновение на плащи, чтобы тут же исчезнуть. Агнея любила такие дни, когда утром мир оказывался припорошенным белой вуалью, хрупкой, чистой.

Первым снегом, который так быстро таял. Мир наполнился тишиной и ожиданием сна. Как странно было думать, что уже к обеду от нежной красоты не останется и следа, морозную слякоть взроют копыта сотен лошадей, заскрипят колёса осадных орудий, стрелы понесут смерть, и кровавая роса будет сверкать вместо растаявших снежинок.

Рагнар поцеловал руку на прощание, и помог сесть на лошадь. Он стоял в воротах, на подъёмном мосту и Агнея долго оборачивалась, пока тропа не свернула в горы.

Морозное раннее утро похрустывало под копытами коней белой корочкой на траве. Агнея накинула капюшон, плотно завернувшись в плащ и молчала всю дорогу. Вопреки ожиданиям, снег не прекратился. Он падал тихо и неумолимо, и дорога становилась всё более опасной. Две лошади поскользнулись, одна служанка упала, и кавалькада стала двигаться медленней.

— Замёрзла? — Сверр подъехал вплотную и, украдкой протянув руку, тронул озябшие пальцы Агнеи, сжимающие поводья.

Он хотел накрыть их своей ладонью, заметил под меховым манжетом полоску серебра и отдёрнул руку, словно обжёгшись.

Розамунда поравнялась с Агнеей с другой стороны и насмешливо поинтересовалась:

— Эта мерзкая морось пробирает до костей хуже вьюги. Капитан, не желаете согреть меня?

Сверр не стал отвечать, глубже надвинул капюшон, неприветливо блеснув из-под мокрого меха глазами, и выехал вперёд. Розамунда засмеялась.