Чёрная жемчужина Аира

— Сама-то вы дрянь, муасель Аннет! — бормотала себе под нос Жюстина, подметая розовые лепестки и время от времени трогая ободранную шипами щёку. — Муасель Летиция вон даже за Люсиль заступилась и платок ей подарила. И ни разу никого не ударила. Вот хоть бы вам назло ей и достался массэ Жильбер! Была бы вам наука!

Она глянула в зеркало — щека распухла, полосы от шипов шли от виска до самых губ, и на глаза Жюстины снова навернулись слёзы. Когда её били по спине, можно было стерпеть — под платьем всё равно ведь не видно, да и шкура у неё там привыкшая, крепкая.

А вот так располосовать всю щёку ни за что…

Жюстина в сердцах плюнула хозяйке в туфли и смахнула полотенце, которым Аннет вытирала лицо — пусть поваляется на полу, может, ей какая зараза на лицо прицепится, будет знать каково это. И следом столкнула со стола сумочку хозяйки.

Что-то звякнуло. Из сумки выпали несколько бутылочек. Одна из них разбилась о мраморную чашу для умывания, а из второй вылетела пробка, и часть жидкости вытекла на ковёр.

— Отец наш небесный! — Жюстина так и обомлела, прижав руки к груди.

Она узнала бутылочки. В таких обычно продают микстуры в аптеке. Только в аптеке горлышко заливают сургучом и привязывают бечёвку с биркой, на которой аптекарь пишет название лекарства и фамилию. А тут была просто пробка и нитки: синие и красные. И Жюстина знала, кто помечает так свои настойки.

Если хозяйка узнает, что она видела это…

Если узнает, что она их разбила…

Жюстина знала, что за этим последует.

Сначала хозяйка изобьёт её до полусмерти всем, что под руку попадется. Потом её будут нещадно пороть на конюшне, а на раны плеснут солёной воды, чтобы помучалась. После она проваляется три дня в бреду — как было в прошлый раз, когда она порвала бальное платье муасель Аннет, — и в конце концов её сошлют на плантацию к сумасшедшему пирату рубить тростник. Или и вовсе продадут в самые низовья реки на рисовые плантации. А хуже, как известно, быть ничего не может.

По лестнице она скатилась, как удирающий от лисы опоссум, метнулась к комнате мадам Селин, постояла у двери, тяжело дыша, оглядываясь и прижав руки к груди, а затем прокралась внутрь тихо, точно кошка. Там у хозяйки в шкафчике всегда стояло несколько таких же пузырьков и бутылочек с настойками и мазями: от кашля, от укусов гнуса, от ожогов и колик. Жюстина быстро нашла нужную, вылила настойку за окно и поспешила обратно.