Чёрная жемчужина Аира

И это ох как плохо!

Если история с Антуаном Морье чему её и научила, так это разбираться в делах наследования, когда выяснилось, что всё её деньги муж проиграл и, как оказалось, имел на это полное право.

Сразу вспомнилась карта, висевшая в кабинете дяди. «Утиный остров» — одна из самых больших плантаций в низовьях Арбонны. Кому захочется расставаться с третьей частью такого поместья добровольно?

Летиция была почти в панике. Пока не вернулась тётя Селин, пока она не подписала те бумаги — она нужна Бернарам, а что потом?

В голове всплыли слова Рауля Фрессона, оброненные на суаре.

«А я слышал от Готье, что ты померла от лихорадки в тот год…».

Святая Сесиль! И здесь за неё ведь некому заступиться!

Вспомнился колдун, чёрный петух, глаз, нарисованный в её комнате, и дурнота, что преследовала её в поездке с Аннет. Да от неё же мокрого места не останется! Вот уж впору вернуться в Марсуэн к бабушке…

Только вернуться нельзя. Там её ожидает Одноглазый Пьер и Морис Жером, и неизвестно ещё, что хуже!

Мысли её метались лихорадочно.

Что ей делать?

— Муасель Летиция, вам тут письмо, — появилась Жюстина и присела в поспешном реверансе.

— От кого? — Летиция взяла запечатанный белый конверт без подписи.

— Не знаю, посыльный принёс, — ответила служанка, глядя в землю.

Летиция отпустила Жюстину и вскрыла конверт.

«Мадмуазель Бернар!

Простите мою настойчивость, и, хотя вы ясно дали понять, что моё внимание кажется вам неуместным, и как человек воспитанный, я, конечно, должен был понять этот намёк, и я его понимаю, но…

Но… Но.

Но я никак не могу победить в себе желание увидеть вас снова. И я живу этой мыслью со вчерашнего вечера, придумывая поводы для того, чтобы снова посетить дом семьи Бернар. Поверьте, я не питаю никаких чувств к вашей кузине Аннет, и не имею в отношении неё никаких намерений, если это вас смущает. И поэтому прошу ещё раз: пожалуйста, осчастливьте меня вашей улыбкой — посетите службу в храме Святой Сесиль, где я мог бы увидеть вас хотя бы издалека, не ставя в двусмысленное положение в отношении вашей кузины.

И если для меня есть надежда на это большее, просто возьмите в руки ветку цветов франжипани. А если нет — я всё пойму, хотя мне будет очень жаль: так редко можно встретить в этом мире родственную душу…

Завтра. На вечерней службе я буду вас ждать. Вернее, я уже с нетерпением жду этого вечера…

Жильбер Фрессон».