Чёрная жемчужина Аира

Что за глупость?!

— Ну да, — ответил Филипп просто. — Я буду твоим кавалером на аукционе, милая кузина, а ты обещала ответить взаимностью, мы уже почти пара, всё к тому и идёт. Так к чему церемонии? Мы же всё-таки родня, можем обойтись и без них.

От неожиданности она даже не нашлась, что ответить. Сначала хотела сказать твёрдое «нет», но выражение лица мадам Фрессон заставило Летицию вовремя удержать внутри своё негодование.

А если ничего не выйдет с Жильбером? Святая Сесиль! Но… кузен?

Она метнула на него короткий взгляд.

Филипп ей не нравился. Совсем не нравился. Несмотря на то, что был довольно привлекателен.

Он раздражал её своей самоуверенностью и заносчивостью, напомаженными волосами и тем, что всем занятиям на свете предпочитал выпивку, сон и скачки. Но если вариантов не останется…

Она вспомнила свою жизнь с Антуаном Морье и внезапно разозлилась. Да так, что даже ногой захотелось топнуть. Ведь она бежала в Новый Свет как раз вот от этого! А получается — всё зря?

Но, с другой стороны, такой брак защитил бы её от основной угрозы, ведь тогда неважным станет то, как решится вопрос с поместьем и её долей в нём.

Да и история с Антуаном Морье навсегда останется внутри семейного круга. Этот вариант стоило обдумать, хотя мысль о том, что, быть может, сейчас она танцует со своим будущим мужем, привела Летицию в ужас. Но трезвая рука рациональности сдавила ей горло, не дав выскочить эмоциональному: «Нет, ни за что я не стану твоей женой!» или «Да ты мне вообще не нравишься!».

Не буду принимать поспешных решений! Лучшее оружие женщины — неопределённость пополам с надеждой.

Мужчина всегда должен находиться в таком состоянии, будто точно знает, что дичь в этих кустах. И что от выстрела его отделяют всего-то считанные секунды. А вот сколько дней продлятся эти «считанные секунды» будет зависеть от мастерства женщины. Она вспомнила наставления бабушки насчёт того, как надлежит отвечать на предложение руки и сердца, и подумала, что вот сейчас они как раз очень кстати.

Потому что сейчас ей нельзя было отказывать, но и не стоило поощрять рвение кузена.

Неопределённость пополам с надеждой.

— Я… Я в растерянности… И это, разумеется, честь для меня, но это так неожиданно, — пробормотала она, всеми силами изображая смущение и стараясь отодвинуться от Филиппа, потому что он уж слишком рьяно прижимал её к себе.