Чёрная жемчужина Аира

В одной руке бутылка рома, в другой — тушка петуха, и ноги её босы, она пристукивает пятками в такт, качает телом так, что юбки метут булыжник, а барабаны звучат уже оглушающе.

— Так что ты хочешь узнать? — хриплый голос Марии неприятен, как скрип ржавой петли.

— Кто она? Та-что-приходит-по-ночам? Чего она хочет от меня? От всех нас?

— Пей! — Мария протягивает ему бутыль, и он отхлебывает, не сводя с неё глаз. — Чтобы говорить с мёртвыми, нужно быть готовым к тому, что увидишь.

Огонь схватывает язык и горло, бьёт в нос и падает в желудок огненным дождём, почти скручивая его, а потом внезапно становится легко…

Мария смеётся гортанным смехом, запрокинув голову, и переворачивая бутыль с ромом, снова идёт по кругу.

Брызги падают в плошки, кормя огонь, и он снова отзывается бирюзой...

Барабаны стучат не смолкая, но реальность перед глазами словно размывается. И Эдгар перестаёт верить происходящему, потому что он снова видит её — девушку с золотыми искрами в глазах, ту самую, что была сегодня на рынке.

Она появляется из темноты и шагает в круг света, рождённый горящим в чашах огнём, и сейчас, в зыбкой вуали пламени, она похожа на необычайно красивую бабочку, порхающую в лунном свете...

На ней светлое платье с мелким узором, и её волосы украшены розовыми цветками франжипани. Она идёт, словно во сне, прямо в огненный круг, на белый узор из кукурузной муки, окроплённый петушиной кровью…

…сбрасывает с плеч ажурную накидку и пьёт ром из протянутой бутыли, а потом…

… потом она начинает танцевать.

Гулко и тревожно звучат барабаны, вторя неровному ритму сердца, и Эдгар забывает обо всём.

Он жадно следит за тем, как плавно движутся её руки и плечи, как покачиваются бёдра, и медленно, один за другим, розовые цветы падают на булыжник, а тугие кольца волос рассыпаются по плечам. Она танцует, и бирюзовый огонь вторит её движениям, а пламя играет бликами на золотистой коже. И она так красива в этот момент, что Эдгар забывает, кажется, как дышать.

Он трёт лоб ладонью, пытаясь сбросить наваждение, но всё бесполезно — его уже одурманил сладкий дым, что курится в чашах, или эта жаркая ночь в бисерной россыпи светлячков, а может — этот танец и эта девушка…

А потом она оборачивается и смотрит ему прямо в глаза, и Эдгар понимает, что вот он — его самый страшный кошмар, тот, что приходит к нему во снах.

В её глазах ониксовая ночь сменятся карим золотом, она улыбается и идёт ему навстречу сквозь огонь, плавно покачивая бёдрами.