Чёрная жемчужина Аира

Пламя за её спиной трепещет, играя с ним в причудливую игру: Эдгар видит то силуэт женщины, то чёрного ягуара, мягко ступающего на булыжник.

Но страха нет, и нет сил двинуться с места. Она приближается медленно и неумолимо, и вот уже стоит напротив, но он ничего не видит, кроме её завораживающих глаз.

— Чего ты хочешь от меня? — произнёс он хриплым шёпотом.

Но девушка просто смотрела на него, покачиваясь в такт ритму, и на её губах играла нежная улыбка. А в его голове звучал глубокий бархатный голос:

Верни то, что принадлежит мне, или я заберу и твою душу тоже.

Эдгар смотрит на девушку и думает совсем не о том, что, наверное, сошёл с ума или что может сейчас умереть, а о том, как сегодня он отчаянно хотел её найти. И вот она перед ним. И её лицо он помнит в мельчайших деталях, хотя видел его всего-то один раз. Он смотрит на её губы, и сердце бьётся, вторя барабанам — сумасшедше и гулко. А потом он делает то, что хотел сделать ещё сегодня днём, на рынке — медленно проводит пальцами по её щеке, убирая прядь растрепавшихся волос, дотрагивается кончиками пальцев до её губ, и они чуть приоткрываются от этого касания.

И ему уже всё равно. Сегодня он хотел этого — почувствовать снова настоящий поцелуй, и даже если она сейчас заберёт его душу, как обещала — ему плевать!

Он оттолкнулся от стены резко — вынырнул из темноты и, притянув девушку к себе рывком, поцеловал. И поцелуй этот обжёг сильнее, чем адский ром Марии. Хмель ударил в голову, Эдгар подхватил девушку за талию одной рукой, а другой зарылся в спутанные локоны, и поцеловал её снова… и снова… и снова, так, как будто сам хотел забрать её душу в ответ.

Целовал жадно, раздвинув горячие губы, такие сладкие, нежные и страстные…

Совсем не такие, как у его невесты…

Её кожа пахла лимонной вербеной, и вся она в его руках такая податливая и лёгкая, словно созданная для того, чтобы он её обнимал. Он прижимал её к себе, чувствуя ответные объятья, её ладони у себя на шее, на щеках, и то, как её пальцы гладят его затылок.

Он чувствовал её поцелуи — и всё остальное перестало иметь значение.

Лишь где-то на краю сознания теплилось понимание того, что всё это лишь сон. Это наваждение, дурман, неправда. Просто его желание и дым породили это видение …

…но он не хотел с ним расставаться…

Последнее, что он запомнил — как стихают барабаны и гаснет бирюзовый огонь.

А вслед за ним угасло и его сознание.

Глава 9.