Шанталь, или Корона против. Часть вторая

- Шанталь, поверьте, ковер еще более неприличный способ перемещения для незамужней дарьеты, чем путешествие в парике.

Надо же, запомнил мои слова.

- Я верю, вы достаточно разумны, чтобы это оценить. Сейчас у нас нет времени на разговоры, надо покинуть гостиницу. Вам помочь с одеждой?

Я представила его руки на своей спине и торопливо развернула свертки. Фридгерс приобрел юбку и блузку. Разумно.

- Нет, благодарю, справлюсь сама.

- У вас полчаса на сборы. Пообедаете в дороге, я попрошу запаковать еду нам с собой, раз вы решили объявить голодовку.

И вышел, не забыв закрыть дверь на ключ. Так то, Шанти. Жалость – попытка добиться откровенности, а ковер – припугнуть. Не стоит питать иллюзий и видеть заботу там, где ее нет. Теплый шарф с плащом – гарантия того, что я снова не простужусь. Шерстяные чулки и удобные сапожки – по той же причине. Фридгерс – профессионал, вот и парик подобрал максимально не похожий на мой родной цвет волос.

Я подошла к зеркалу. На меня смотрела девица со светлыми волосами, с детства знакомым лицом, одетая скромно, но добротно, и меня посетило странное чувство, точно я смотрю на кого-то чужого.

Шанти, а ведь ты больше не золото ВанКовенберхов. Волосы отрастут, но смогу ли я остаться собой? Не потеряюсь ли между побегами, тюрьмами и убийствами?

- Дарьета, мы вас ждем, - в дверь просунулась бандитского вида рожа, я вздрогнула, отвела взгляд от зеркала, подхватила плащ и вышла из комнаты.

До ближайшей станции мы добрались в дорожной карете, влекомой по тракту четверкой лошадей.

Попутчиков было трое: служительница богини и пожилая семейная пара. Монахиня дремала, а вот дэра проявила к нам живейший интерес. Разглядывая нас с теплой улыбкой, она расспрашивала о свадьбе и путешествии к родственникам.

Я с радостью отдала разговор на откуп Фридгерсу. Забавно было узнать, что мне на год больше, чем на самом деле. Что я единственная дочь, у меня золотой характер и самая красивая внешность на всем белом свете.

На мою беду фантазия у наемника оказалась богатой – ему бы романы писать. Под конец путешествия мне хотелось одного: заткнуть болтливый рот «мужа» его же шейным платком.

На особо трогательных моментах: «А потом я встал на колено и протянул кольцо», мою руку подносили к губам и нежно целовали. Я кривилась – исключительно про себя – сдерживала желание вытереть мокрую кожу об юбку и улыбалась так, что скулы сводило.