Заложница своей воли

Лишь символы церкви: красный камень, кроваво-алая ряса, золотые узоры были прописаны ярко. Я знала, что это его святейшество, именно так принято изображать кардинала, потому что важен не человек, а его вера.

В руках женщины вдруг блеснула знакомая цепочка, вырывая из задумчивости.

- Не ты ли потеряла?

Глаза расширились от ужаса, зрачки следили за качавшейся, как маятник, ласточкой, выдавая, но я все равно упрямо покачала головой и затем уткнулась взглядом в пол.

- Значит, это можно выкинуть? – матушка Агата равнодушно подкинула ласточку на ладони и сжала.

Тело содрогнулось от всхлипа.

- Пожалуйста, матушка Агата, простите.

- Так-то лучше. Значит, нужна безделица? Мне принесли ее твои соседки, сказав, что это выпало из твоего алькона. Они уверены, ты позволяешь себе носить украшения, девочка.

Подбородок упрямо нахмурился, губы сжались в линию. Все равно уже попала, надо идти до конца. Во мне кровь основателей Ристании, чтобы так легко позволять упрекать себя.

- Я не носила его. Это память о маме.

Единственное, что осталось от нее. Девчонки просто оговорили, они меня ненавидят.

Матушка Агата не спеша разлила по кружкам чай из заварника и пододвинула в мою строну. Рот наполнился слюной, чувствуя душистый запах горных трав и меда. А рядом на блюдце еще и лежало печенье. То, что нам подавали за ужином, и чаем сложно было назвать. А потому с удовольствием попробовала терпкий напиток.

- За что им тебя не любить? - словно ни о чем не догадывалась мать-настоятельница.

Эта женщина умела вводить в заблуждение.

Они выглядела добродушной хозяйкой, словно настоящая матушка для всех чад. Но только когда ей это было нужно. Я знала, каким колким и цепким бывает взгляд ее черных глаз. Как сильно могут сжимать крючковатые пальцы, и с какой легкостью она обращается с магии, а ведь даже целительством можно делать больно.

Сейчас она явно пыталась быть хорошей, только я не могла понять, зачем это нужно. В мою защиту все равно некому стать.

Женщина все еще ждала ответа, и пришлось поддаться:

- Я благородная.

Высшая аристократка со всеми вытекающими. Образована, воспитана, - излишне гордо вскинув голову и едва не опрокинув чашку на себя, заявила я.

Матушка Агата посмотрела осуждающе. Ее зрачки опасно блеснули, как у хищной птицы, собравшейся спикировать на добычу. Но отступать было поздно.

- Я не росла в трущобах, не питалась объедками, не спала с клопами в грязных тряпках. Все тут считают, что жила в раю, до того как попала в монастырь.