Заложница своей воли

Вы знаете, наш лорд много путешествовал, он ведь был историком. Прежний король уважал его работу.

Я кивнул, не особо интересуясь. Хотя то, что герцог Винтерс вдруг отдалился от двора было занимательно, мало кто поступал так добровольно. Но, с другой стороны, человек остепенился, женился, да к тому же не на аристократке, а потому был осуждаем. Я бы тоже сбежал в глушь, где никому нет дело до того, кого ты любишь.

- Комнаты почти готовы, горничная старается закончить быстрее. Но может, я покажу вам поместье? Если не сильно устали с дороги, разумеется.

Я был не против, стоять над душой убирающейся служанки не хотелось, обед тоже не был готов.

Мы прошлись по длинным коридорам, увешанным картинами, в основном членов рода. Отца Эмилии, крупного, сурового на вид, человека я узнал сразу. Приблизился почти в плотную и остановился, разглядывая. Взгляд мужчины с портрета был тяжелым и словно следил за мной. Я чувствовал укор отца, чью дочь не уберег.

Картина вызывала раздражение. Захотелось ответить герцогу все, что о нем думаю.

Сам-то каков был, чтобы меня осуждать. Но удержался, вспомнив о свидетелях. Да и спор с полотном, что может быть глупее.

- Как так получилось, что дочь герцога попала в монастырский приют? – имитируя праздный интерес, спросил я.

Дорис охнула, покачав головой.

- Не думаю, милорд, что могу говорить.

- Я инквизитор, имею право вести допрос, - равнодушно сообщил, но заметив мелькнувший страх, добавил. – Я имею ввиду, что ответ мне - это не сплетни и не нарушение тайн.

Женщина словно подобравшись, кивнула и, промокнув нос платочком, заговорила:

- Эмилия такая прелестная девочка, вы не представляете. Красавица, как ангелок. А характер… примерная леди, умная, заботливая. Ей бы семью и уют, а не голые стены. Сейчас уж, наверное, стала еще краше, расцвела, выросла. Уже годков двадцать. Если б не беда, завидная невеста.

Старуха провела меня чуть дальше, останавливаясь у другого изображения. Я согласился с ее словами, рассматривая девичий портрет Эми, как и всех леди, написали перед первым дебютом.

Действительно чистая красота. Но раньше она была нежнее. Так явно видна безмятежность на лице, что и подумать страшно, что именно такой ее вышвырнули из дома в благие объятья церкви.

Челюсть скрипнула от напряжения.

- Так что же случилось? – я с трудом оторвал цеплявшийся за знакомые черты взгляд. Девушка с картины едва заметно улыбалась, не ведая о бедах.

Служанка обернулась в пустой коридор и почти шепотом произнесла.