Заложница своей воли

- Герцог умер скоропостижно. Но завещание оставил. Если б не оно, девочка унаследовала бы титул и все состояние. А так, ей досталось лишь мизерное содержание. Титул и вовсе передан брату герцога.

Понимающе покачав головой, уточнил.

- Значит, нотариус зачитал такую волю?

Я прекрасно знал процедуру: оставленное в конторе завещание должно быть оглашено перед всеми домашними, как можно больше свидетелей, что не позволят случиться подлогу. Старый наследственный закон пришел к нам еще со времен до раздела стеной и особо не менялся.

- О нет, милорд. Последняя воля герцога была скреплена церковной грамотой. Заверено самим кардиналом, - служанка многозначительно вытаращила глаза и вскинула руку вверх, указывая на небо. - Бедная девочка…

В голове зазвенел тревожный колокольчик.

Его святейшество самолично заверил последнюю волю? Себастьян Винтерс, конечно, герцог, и в теории мог обратиться с такой просьбой, но насколько я знаю, прецедентов не было. Да и зачем столь сложная процедура?

- Ну, конечно, - на миг я прикрыл глаза осознавая.

Иначе и быть не могло, Август знал об особом даре Эмилии. Это все объясняет. Герцог ли или добрые люди, но тайну Эмилии ему кто-то раскрыл, а значит, все эти годы кардинал выжидал. И изначально помог ей оказаться в руках церкви, а не на попечении дяди.

Проще и не придумать, одно поддельное завещание, и жизнь несостоявшейся герцогини сломана. Иначе с чего бы не старому здоровому герцогу обращаться к кардиналу за удостоверением последней воли. И все эти движения Августа могли быть сделаны лишь для того, чтобы наблюдать.

- Где ваша местная церковь? - спросил я у задумавшейся женщины.

Та махнула в сторону.

- На запад по дороге, не пропустите. В самом конце поселения. Но она маленькая. Есть еще городская, там обычно герцог бывал.

- Спасибо, - начать можно и с деревенской, тем более, что она так близко. Я уже хотел было выйти из холла, как заметил яркий силуэт от рамы на стене.

- Чей портрет был здесь?

- Матери Эмилии. Герцогини Анабель. Умерла молодой бедняжка. Не везет женщинам их рода, словно проклятье преследует.

- Он сохранился? - внутреннее чутье, которому я привык доверять, сработало и требовало идти за собой.

Служанка повела меня наверх, как я понял, чердачная комната. Пропетляв между складированной мебелью и ящиками, она подвела с занавешенной тканью раме, стоявшей на столе. Стянув за один уголок, освободила портрет.