Не все дракону ведьма!

Невысокий — такой перемахнуть не составит труда даже подростку, но удобный для сидения. И для лежания.

Я смотрела вверх, выискивая в темной небе знакомые звезды. Пальцем — все равно никто не видит — соединяла их в созвездия, и улыбалась. Правая рука, которую я подложила под голову, еще не затекла, а потому я наслаждалась тишиной, спокойствием и на удивление теплым ветром. Впрочем, последнее обстоятельство могло быть продиктовано близостью дома и его защитой. Хотя климат в Шаргане должен был быть мягче и теплее, чем в Балиаре.

Здесь, как мне показалось, кто-то даже апельсины выращивал на улице.

«Интересно, мне удастся найти хоть парочку?», — подумала и чуть не сверзилась с забора. По небу что-то летело. Что-то большое — не птица и не вестник — они не закрыли бы созвездие, даже если бы пронеслись прямо над моей головой.

Я юркнула на землю, торопливо прикрывая фонарик подолом и радуясь, что ткань хоть и светлая, но достаточно плотная. Прислонилась к забору, закрывая блеклый свет артефакта еще и собой, и вскинула голову.

Звезды как и прежде сияли.

— Показалось? — пробормотала я, вынимая из-под юбки фонарик и выпрямляясь. Нервно передернула плечами и собиралась было уже уходить, когда меня окликнули.

— Вы уйдете, даже не дождавшись светлячков? — сказано было не по-марголински, а значит предназначалось именно для меня. По спине пробежала толпа мурашек: не хотелось думать, что здесь меня — или Терезу — мог кто-то специально поджидать. Очень не хотелось.

Я обернулась и подняла фонарик повыше.

Свет выхватил два стоявших по ту сторону забора силуэта. Один из них торопливо приближался к границе между владениями. Ему же принадлежал и голос:

— Леди, я не хотел пугать. — Показавшийся мужчина примирительно поднял руки. В одной из них имелась небольшая подушечка, а через вторую был перекинут плед. — Лишь надеялся немного облегчить ваше ожидание.

Он подошел практически вплотную. Теперь в свете фонарика я могла разглядеть его лицо в обрамление светлых, как первый снег, волос. На бледной коже — словно ее специально прятали от солнца — выделялись глаза.

Такого насыщенного зеленного цвета мне еще не доводилось встречать у людей. Разрез глаз тоже выдавал в незнакомце местного жителя: более узкий, чем у меня, но не как у жителей пустыни. Впрочем, все черты лица незнакомцы были острыми, будто составленными из треугольников. Никакой детской округлости, никакой плавности линий — все в лице напротив кричало об инаковости и скрывающейся за ней опасности.