Не все дракону ведьма!

И даже улыбка незнакомца была сродни обещанию. Обещанию, от которого бросало в холодный пот.

И я испугалась. Несмотря на то, что нас разделял забор, несмотря на близость дома, несмотря на отсутствие каких-то резких движений со стороны незнакомца — я чувствовала, как сердце начинает биться быстрее и моим единственным желанием становиться убежать. Вот только ноги отказывались двигаться, лишая меня возможности спастись.

— Нам пора возвращаться, — нарушил повисшее молчание спутник блондина. Мне с трудом удалось удержать на лице равнодушное выражение.

— Отчего же? — Блондин обернулся к своему спутнику. На его лице мелькнула тень досады, будто собеседник мешал его планам. — В эту ночь я совершенно свободен. Если ты занят — можешь возвращаться, а я настроен продолжить знакомство с леди.

Сказано было по-марголински и явно не предназначалось для моих ушей, а потому я сделала вид, что не поняла. Что, впрочем, не помешало мне отступить на шаг.

— Леди, прошу извинить моего спутника.

Виер никогда не мог оценить красоту прекрасных дам, — хищно усмехнулся блондин, протягивая руку с недвусмысленным намеком. Даже зажатая под мышкой подушечка не делала его менее угрожающим в этот момент.

— Мы не представлены, — ухватилась я за возможность избежать знакомства и отступила еще на шаг. Не успела даже выйти за порог — а неприятности сами нашли. И каким бы вежливым ни пытался выглядеть блондин, я отчего-то в его добрые намерения не верила.

— Картиан, вьера не желает продолжения знакомства, — вновь вмешался спутник навязчивого марголинца, и я поняла, что готова его расцеловать, каким бы страшным он ни был.

Просто за понимание. Просто за то, что остался. Что одним своим присутствием мешает блондину, досадливо бросившему:

— Вьеры вообще мало что способны желать: их знания о мире слишком ограничены.

— И не тебе их расширять, — отрезал второй, и он наконец ступил в освещенный моим фонариком круг. В отличие от своего спутника, этот мужчина был темноволос и коротко стрижен.

И пусть черты лица выдавали в них близких родственников, хищный прищур карих глаз не пугал. Возможно, сквозившая в них усталость была всему виной. А может улыбка — извиняющаяся, обреченная, какая бывает у старших, не досмотревших за порученными их заботам младшими, вынужденных извиняться за чересчур своенравных подопечных.

— Мы вынуждены попрощаться. — Он едва заметно склонил голову и ушел, увлекая за собой и Картиана.