Не все дракону ведьма!

Стоит только чуть-чуть отвлечься — и ваше лицо перед глазами. А это отвлекает. Мне нужно думать совсем о других вещах, а я… — Я сжала зубы, с ужасом глядя на собеседника и понимая, что с моего языка срывается истинная правда, которую, впрочем, я бы не рискнула кому бы то ни было озвучить. — Что вообще происходит?

Последние слова прозвучали уже на моем родном балиарском, но виер и им владел прекрасно. Усмехнулся грустно — он понимал в происходящем куда больше меня — и сообщил, просто ставя перед фактом:

— Завтра я попрошу у вашего кузена разрешения ухаживать за вами, — сказал — как отрезал.

Еще и на лице появилась странная решимость, будто виер принял для себя непростое решение. — Проблема ведь только в этом? — И вновь печальная улыбка, противостоять которой было сложнее, чем желанию погладить хорошенького котенка.

— Вы хотите, чтобы я не смогла ни о чем больше думать? — спросила укоризненно, но виера не проняло. Напротив, ему, кажется, это даже польстило, но… он был осторожен в словах:

— Вы сможете, — не согласился со мной собеседник и заверил: — Это пройдет.

Через несколько дней нам… вам станет легче.

— И их нужно провести подальше от вас? — уточнила я «особенности» лекарства.

— Или со мной. — И он сделал шаг вперед, оказываясь так близко к ограде, что протяни руку — и коснешься его лица. И мне хотелось это сделать: чем ближе стоял виер, тем сложнее было противостоять этому странному, абсолютно нелогичному порыву.

— Вам пора возвращаться. — Виер первым отступил, подаваясь назад.

— Я дождусь вечера. — Он развернулся и быстрым шагом направился… налево? Или направо? Я нахмурилась, пытаясь сообразить, как считала Лираен. И пока я думала, ветер донес до меня обрывки фразы, едва ли мне предназначенные. — …я не унижу нас спешкой.

Я мотнула головой, пытаясь запомнить формулировку. Я ведь определенно что-то не так поняла. Иначе просто быть не могло. Последняя реплика была сказана на марголинском, а значит я могла ошибиться в переводе.

Не слишком веря самой себе, я рискнула вернуться в притихший дом. Дверь в мою комнату была закрыта. Кузина тихо посапывала у себя, а кузен и Антиор, по словам Лираен, все еще не покидали кабинет. Я прокралась и прислушалась: мужчины действительно до сих пор не могли договориться. И пусть никто не кричал, нервозность в их словах сквозила:

— …это нам слишком выгодно. — Голос кузена звучал устало.

— Не только нам, — не соглашался с ним Антиор.