Призрак несбывшейся мечты

Его длинные черные волосы спадали по спине и плечам, идеально посаженный серый костюм смотрелся невероятно дорого из-за серебряной вышивки и дорогостоящей ткани, что невозможно было спутать знающему человеку. На мужском точеном лице не было следов возрастных морщин, лишь давно поселившаяся усталость в темно-багровых глазах и залегшие черные круги выдавали его возраст.

Одним своим взглядом он приказал дворецкому удалиться, но ровно такой же, даже более суровый взор, направленный прямо в аквамариновые и малиновые глаза, никак не подействовал на слуг его дочери.

Лишь ее отмашка заставила двоих сделать уважительный поклон и покинуть комнату. Герцог нахмурил брови, бросая недовольный взгляд на дочь из-за дерзости прислуги.

— Почему ты покинула поместье без моего на то дозволения?

Без лишних слов приветствия или же какой-то теплоты в голосе, герцог изрек свою претензию совершенно холодным, словно сталь меча, голосом. Мара понимала и даже моделировала такую ситуацию не раз. По правилам дворянства, не взирая на юридическую составляющую, даже с истекшим сроком заключения, дворяне не могли покинуть своих домов без дозволения на то вышестоящих членов семьи или приказа императора.

То как самовольно поступила Мара с моральной точки зрения - неправильно, но с юридической все обосновано и имеет место быть.

— Десять лет, отец. Я провела вдалеке от дома десять лет. За все это время вы ни разу меня не навестили, даже письма не прислали. Ни на мое день рождение, ни на день совершеннолетия. Меня угнетала мысль, что вы забыли обо мне, поэтому я поступила так.

Не хотелось бы провести остаток жизни в заброшенном особняке среди потерянного леса без возможности покинуть его стен.

Закрыв глаза, Мара наклонила голову чуть в сторону, позволяя черным прядям скрыть ее лицо. Та печаль и обида душила не только чувства, но и пыталась вылиться на ее мимику. В ее отстраненном голосе прослеживались чувства тоски и обиды, но девушка пыталась контролировать эмоции и слова.

— Не забыл.

Односложно ответил герцог.

Встав со своего места, мужчина обернулся к дочери спиной, оперевшись на оконную раму. В его голове царил беспорядок, конечно, поступок Мары требовал соответствующего наказания, но и ее понять можно было. Правда корнем преткновения сейчас был праздник чествования новой святой. Мара и до ссылки ненавидела Аврору так, что кушать не могла, какие же она испытывает эмоции сейчас, когда ненавистный ей человек стал центром всеобщего внимания и восхваления.