Призрак несбывшейся мечты

Фридрих понимал трудность ситуации, но поделать с ней не мог. Распоряжение императора и желание участвовать на банкете в поместье Авалос, скопление самых влиятельных дворян со всей империи и прибытие высокопоставленных священников из Святого Царства - крайне затруднительная проблема. Перенести или отменить празднование было попросту невозможно.

Молчание затянулось, девушка, в ожидании теплых слов отца отчаялась еще больше, видя его беспристрастный стан и широкую спину. Пытаясь не уронить свою гордость, Мара смахнула кончиками пальцев подступившие слезы.

— Мне бы хотелось узнать по какой причине меня изгнали на столь продолжительный срок?

Голос Мары не дрогнул, когда она вспомнила о том чудовищно печальном и самом ненавистном дне в ее жизни. Вновь подступившая злоба клокотала в глубине ее сердце. Нахмуренные черные брови говорил о том, какие чувства испытывает первая дочь, вспоминая тот день. Но и сам герцог не пылал радушием, подняв события минувших лет. Повернувшись к дочери лицом, герцог одарил ее весьма пронзительным, гневным взглядом.

— Неудивительно, что ты этого не помнишь.

Столь нетипичная реакция отца заставила Мару удивиться и трепетать одновременно из-за нахлынувшего дурного предчувствия. Сев на один из диванов, мужчина указал рукой противоположное место напротив него. Брюнетка подчинилась и села, ожидая ответа на поставленный вопрос.

— Как отчетливо ты помнишь события того дня?

Мара опустила взгляд, выражающий искреннюю ненависть. Тонкие брови касались переносице, а на гладком мраморном лице появились складки хмурости.

— Мы сидели за столом, из-за вновь начавшейся перепалки, когда я назвала Аврору «фальшью дворянского общества», Дюнкан прыснул мне в лицо водой. Вы рассердились и в порыве гнева ударили кулаком по столу, ножка подломилась и стол завалился прямо на Аврору. К сожалению, не придавив, а лишь вылив ей на колени горячий суп.

Из-за ехидности дочери герцог скривился, ее ненависть убавилась ни на грамм. Мара продолжила более спокойным и даже холодным голосом:

— Меня уволокли горничные, а после вечером рыцари отконвоировали до запряженного экипажа. Вы… вы сказали, что я буду в изгнании до моего совершеннолетия, на протяжении десяти лет. Я не поняла, был ли отмерен мне срок до моего двадцатого дня рождения или же до того дня, когда вы меня отправили в ссылку.