Советница его темнейшества

Ну что с тебя, убудет? Почему ты отцу помог, а мне не хочешь? Какую цену тебе надо заплатить за тайну? Я всё сделаю, что ты скажешь.

Шуршу, - я почувствовала, - внезапно стало не смешно. Понял, мой умненький дракоша, что парень и впрямь на все пойдет. Он развернул кольца, и так серьезно глянул в глаза просителя, что даже меня мороз пробрал, а в груди замерло сердце, и дыхание перехватило. Ой, что-то сейчас будет!

«Шурш, не надо!» - взмолилась я. «Надо, хозяйка. Пожалуйста, разреши». И я промолчала.

- Всё сделаешь? – переспросил дракон смерти на языке династии Холь.

Второгодник и злостный прогульщик Ирек его прекрасно понял.

- Скажи, что ты хочешь, Шурш.

- Что-то должно умереть, демон. Что-то очень ценное должно навсегда для тебя исчезнуть в обмен на твою сокровенную мечту. Иначе не будет превращения.

- И... что же? – сразу охрип парень.

- Отдай смерти свою любовь. Настоящую любовь, истинную, единственную в жизни. За крылья, какие тебе надо.

Ирек отшатнулся и замолчал, опустив голову. Встопорщенные крылья потускнели, повяли, как осенние листья.

«Хозяйка, уйди, пожалуйста, - жалобно взмолился Шурш. - Твоя сила мешает его выбору».

Ладони непроизвольно сжались в кулаки. Мешаю, значит. Да я ничего не делаю! Стою, никого не трогаю. Не дышу почти.

«Лика, он должен сам. Не зови Лойт, пожалуйста. Ты не можешь мешать Судьбе».

Медленно, беззвучно я отступила на лестницу. Даже боль в ноге с перепугу прошла. Я не имею права вмешиваться, когда разумное существо, наделенное душой и сердцем, выбирает судьбу.

Драконы мудры. А драконы смерти, которых лунные девы называют Исполняющими Желания – мудрейшие из мудрых. Даже маленькие. Они смотрят до дна души и назначают соразмерную цену. Всегда.

Значит, мечта Ирека о темных крыльях демона и свободном полете в небесах Тархареша соизмерима с великим даром любви, дающимся каждому при рождении.

Какой же силы должна быть его мечта...

Или как мало он ценит дар любви.

Цвет крыльев, какая мелочь. Для кого-то.

Из-за их солнечного цвета Тьма не смогла дать ему отраженную тень. Не знаю, что это такое, но, наверное, что-то очень важное, если Сатарф не решился признать сына. А каково расти без отца, я хорошо представляла. Я помню свою тоску и боль, но я-то девушка, а Иреку пришлось еще хуже.