Советница его темнейшества

Из-за сияния своих крыльев он не мог летать в стране демонов и добровольно лишил себя неба. Тоже могу представить. Мои запертые крыловые щели зудят и ноют, спину нещадно ломит: крылья рвутся на свободу, но здесь их нельзя раскрывать. Это мука. Но я-то ее терплю каких-то полгода, а он - всю жизнь.

Из-за них не он, первенец, стал владыкой.

Не потому ли так чернеет его сердце, когда он смотрит на Дьяра? Синеглазому досталось всё, чего лишен Ирек: и трон, и отец, и небо.

Не хочу знать, каким сейчас будет его выбор.

Не хочу. Потому что мне больно и страшно за него.

Я бесшумно спустилась на первый этаж.

***

Бабка Кикируся, кастелянша Академии, а по-совместительству нянька Темного Трона, сидела, насупив седые брови, в своем излюбленном кресле-качалке. Спицы так и мелькали в ее руках, но само рукоделие оставалось невидимым. Нитка тянулась от клубка в корзинке и исчезала в пяди от ловких пальцев ведьмы.

Она глянула на меня исподлобья и еще сильней нахмурилась, скорбно опустив уголки губ. Проворчала:

- Вяжешь им всю жизнь, стараешься, как проклятая, а они.

.. – ее ладошка вспорхнула и вытерла морщинистую щеку.

Да она плачет! – ахнула я про себя.

- Принесло же тебя к нам с этим яйцом чешуйчатым, недовылупленным! Все ниточки мне перепутали! - причитала ведьма, снова взявшись за спицы. – Где ж это видано, судьбу так выворачивать с белого на черное? Златокрылый-то мой настрадался за свои годы, как и тебе не довелось. Только-только смирился с судьбой, оживать начал сердечком... Ох, зря я Шуршалу твоего в Тархареш пустила, змея подколодного.

Еще и кормила его, заразу хвостатую, вкусненькое оставляла, ненароком будто бы, простынок ему не жалела, крахмалила, чтобы игрался. А он, неблагодарный, этакую цену брать с моего мальчика вздумал.

- Они лишнего не берут, - вздохнула я.

- А то не знаю! Да не нужны Иреку черные крылья. Не нужны! Судьбой какие дадены, те и иметь ему надобно, дабы все узорчики этого мира один к одному легли, ни петелькой не исказились. Думаешь, зря мы с сестрой его такими крыльями наградили? Не дуры, знаем, что делаем.

Всё просчитали от первого дня до последнего, всё увидели, предусмотрели, увязали воедино. А тут эта кошка драная гребенчатая, дракон твой недощипанный пробежал. Почто не остановила его? О любви ведь речь! Жрица ты, али столб соляной, бессердечный?

Ее прервал донесшийся сверху вопль:

- Ты издеваешься, дракон?!

Кикируся подняла к потолку блестевшие влагой глаза.

- Вот. Слышишь? Торгуются.