Этикет для Сусликов

Он зашипел, точно гремучник, которому хвост колесом машины отдавили:

– Мобилу, деньги, цацки и ключи от тачки давай сюда! Если не пошевелишься, то ещё и развлекусь с тобой, чикса!

Эребус зажал рот рукой, чтобы не выдать себя полупридушенным хихиканьем. В фиалковых глазах медовой блондинки разгоралась ярость. Она не сулила наглецу ничего хорошего. Изящные кисти ухоженных рук увенчали острые серебряные когти. За спиной, разрывая тонкую ткань дорогущего бархатного платья от Версаче, взметнулись крылья. Совсем как у летучей мыши.

– Чикса, я на гипноз не ведусь!

Понял, что слушаться по-хорошему краля не собирается. Поэтому грубо ухватил фурию за локоть и потащил в сторону кустов. Именно тут он до этого просидел в засаде несколько весьма утомительных часов.

– Гипноз, говоришь?! – прошипела Алекто, недобро сузив огромные глаза. – Я тебе сейчас такой гипноз покажу! Даже от своей тени шарахаться начнёшь!

Тут ядовитая слюна Эребуса прожгла замызганные джинсы. Точно тлеющие уголья высыпали на обнажённую кожу.

Снова истерически заверещал мобильник:

– Алекто, где тебя Меркурий носит? Мы с Иветтой уже часа три тебя ждём! Ювента опять что-то учудила с собственным храмом? – в голосе Мегеры проскакивали желчные нотки.

Богиню вечной юности она считала слишком легкомысленной особой. Та с завидной регулярностью попадала в неловкие ситуации, а исправлять приходилось в основном им, фуриям.

– Придётся подождать: тут один наглец решил меня ограбить.

– Так тащи его сюда, сестричка! Разберёмся!

– Ну, котик, ты допрыгался! Мег – не я! Она с тобой миндальничать не будет!

Длинный, похожий на лиану хвост, обвил неудачливого бандита за щиколотку. Потом разъярённая блондинка поволокла пленника по брусчатке в сторону «Смеха Феи». Вслух фурия рассуждала о том, каким страданиям его подвергнут за наглость.

В голосе, звенящем точно вот-вот готовая лопнуть струна арфы, прозвучавшем в голове младшей фурии, был слышен только не терпящий возражений приказ:

«Алекто, я понимаю, конечно, что ты просто была вынуждена защищаться, но, будь любезна, прими более подобающий вид!»

«Юнона, он хотел… – фурия с метающими громы и молнии фиалковыми глазами обиженно надула губы и намертво вцепилась ухоженными пальчиками в покрытую уже начавшими наливаться синяками и опухающую щиколотку неудачливого разбойника.