Жажда лазурного дракона

Волосы в беспорядке рассыпались по покрывалу, брови сошлись в одну линию, губы сжались от напряжения, а руки застыли в неестественной позе. Казалось, жрица не человек вовсе, а так, восковое чучело, что упало с высоты и сломалось.

Кайтаран зажмурился и глухо застонал. Глупец! Как он мог упустить из виду? Идиот! Почему не сказал ей? Потер лицо ладонями. Ошейник, что он надел на Каяру, – вещь древняя и очень могущественная. Мать рассказывала: артефакт подарила ей бабка, а той он достался от дальней старой родственницы.

Поговаривали, его сделали, чтобы усмирить принявшего образ дракона небожителя, и артефакт не только хранил в себе остатки божественной силы, но и не терпел, когда его часто беспокоили. Жаль, Каяра этого не знала.

Подошел ближе и наклонился к жрице. Вгляделся в застывшие глаза. Прищурился. Так и есть, где-то в глубине еще теплилась жизнь. Подхватил Каяру на руки и усадил на пол, оперев безвольное тело на кровать. Погладил ошейник. Закрыл глаза и мысленно потянулся к разуму артефакта.

«Как господин твой, повелеваю: отдай тебе не принадлежащее!»

Ошейник словно извернулся ужом, делая вид, что не понял приказа. Кайтаран сжал его сильнее, набрал в грудь побольше воздуха и обратился к браслету. В конце концов, он уже одолел побрякушку однажды, покорится она и в этот раз.

Запястье обожгло теплом могучего камня, сознание прошило колючим ветром, а браслет, повинуясь приказу господина, выстроил магическую сеть и потянулся ею к ошейнику. Опутал, как паук случайно угодившую в ловушку муху, и, будто соки из жертвы, принялся высасывать из ошейника жизнь.

Тот скрипнул и ослабил хватку.

«Признаю власть твою, господин мой…» – отозвалось у Кайтарана в голове.

Каяра застонала. Правитель взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза. Прищурился и тяжело проглотил слюну. На него смотрела не жрица. Нет. В ее ромбовидных зрачках человек даже не угадывался, только зверь, древний как мирозданье и безжалостный как ветер с моря в морозный день.

– Кая… – мягко позвал мужчина и, запустив ладонь в шевелюру, осторожно коснулся губами ее губ.

Драконица не ответила на поцелуй. Моргнула: медленно и четко, точно тритон. Кайтаран снова упрекнул себя, на этот раз за то, что недодал ей ласки. Будь связь между ними крепче, вызволил бы ее человеческую сущность без труда. А сейчас остается только снять ошейник, тогда Каяра либо завершит превращение, либо умрет, как всякий оборотень, застывший надолго в промежуточном состоянии.