Это моя ведьма!

Сделал, как говорится, гадость, на сердце сразу радость!..

Если б, конечно, это самое сердце в один прекрасный момент чуть не остановилось совсем. Но кое-что, на последок, я все же успела рассмотреть. Это были глаза. Похожие на лепестки крови, застывшие в янтаре, полные холодной, живой ярости, глаза разозленного до крайности демона…

Упс! Похоже, данный фортель мне обязательно еще припомнят…

Не выжить на этот раз, что ли?

Глава 4

Глава 4

Из лечебницы меня выперли рано утром.

Нет, не потому что я нарушила режим.

И не ввиду хорошего самочувствия. И даже не из-за дурного (а ему было оправдание) настроения матушки Эми!

Просто… просто на рассвете доставили сразу двух инкубов, которым требовалась срочная помощь и некоторое… кхм… уединение.

- Если ты, ведьма, хоть кому-нибудь расскажешь, - скрипнул зубами валяющийся на моей бывшей койке Родиас – тот самый демон-инкуб, который когда-то лез ко мне с честным намерением поделиться своими слюнями. И куда с тех пор девалась его лоснящаяся шкурка?

Сейчас парнишка выглядел откровенно жалко: бледный, вспотевший, скрутившийся в клубок, зажимающий ладошки между ногами, пытаясь угомонить рвущееся из подранных штанов всё своё самое сокровенное.

А всё почему? А потому, что не нужно лезть к дриадам со своими непристойными предложениями. Да-да, к тем самым дриадам, которые мне когда-то слегка накостыляли. Что пара моих вывихов и синяков под сломанным носом? Я готова еще разок испытать подобное, лишь бы лично присутствовать в момент наказания любвеобильных демонюг неприступными зелеными вертихвостками!

- Конечно, конечно, - тихо посмеиваясь, пообещала несчастному, с трудом дожидаясь, пока матушка завяжет на моей шее шелковую цветастую косынку и заботливо вложит в нее практически обездвиженную руку.

– Об этом непременно никто не узнает. Совсем-совсем никто!

- Рамис! – рыкнул несчастный, даже попробовал подняться и принять угрожающую позу. Но… в штанах его что-то возмущенно дернулось, ткань треснула, и демон, взвыв фальцетом, шумно грохнулся обратно.

Второй рогатый на соседней койке не поспешил присоединиться к попытке сокрытия их общей тайны: бедолага просто сжался еще больше, тихонько поскуливая.

Я с трудом сдержала рвущийся наружу хохот, попутно выметаясь за входную дверь. Это ж какими словами надо было расхваливать свое достоинство, чтобы дриады решили это самое достоинство в ползучие лианы превратить? Бедолаги. Какой жестокий удар по… ну, тому самому.