Дикая магия. Проклятье "Черного тюльпана"

Я больше не смогла выносить ее мечтательно-ожидательной паранойи. Да и не факт, что подруга заметила мое отсутствие.

Эти выходные она не собиралась проводить у тетушки и выглядела взвинченной и растерянной. Похоже, в ее планы должен был вклиниться тот, что «немного выше и немного умнее». Влюбленная Джен мне нравилась меньше. Колкие поддевки сменились рассеянными «да» и «нет», а окно грозилось треснуть от количества брошенных в него тоскливых взглядов.

Подпорченное горькими думами о финальном поединке, настроение за обедом выровнялось и даже приободрилось.

Где-то между грибным супом и яблочным пирогом ректор Кроу поднялся со стула и объявил, что через неделю в Академии состоится первый в учебном году бал. Он назывался Приветственным, и был призван сплотить ученические ряды.

И теперь, несмотря на промозглость и серость за окном, внутри Академии воцарился радужный хаос. Звенящее предвкушение танцев разносилось в волшебном воздухе. Девицы сбивались в стайки, шептались по углам и собирались всей гурьбой наведаться к мадам Чармингтон.

Балы являлись неотъемлемой частью магического мира. Консерваторы-первокровки неохотно расставались с вековыми традициями, поэтому и вечеринки у них были, мягко сказать, старомодными. Вальсы, юбки до пола, смокинги… В прошлой, человеческой жизни я такое видела только в кино. А теперь мне самой нужен был соответствующий наряд.

Пришлось дописать к ответному письму несколько строк – спасти мой первый бал могла только Аманда.

Вот тетушка удивится: впервые в жизни племянница-недотрога сама просит у нее пышное платье.

В детстве мы с ней почти не общались. Мамина сестра наведывалась в гости исключительно под Рождество, закидывая меня ворохом нарядов неподходящих расцветок. И ни разу мне не хватило смелости признаться, что я люто ненавижу голубой цвет, а в бледно-розовом похожа на фарфоровую куклу.

Аманда была легкой и приятной в общении, шустрой, деятельной.

Постоянно куда-то спешила, подскакивала ни с того, ни с сего, будто забыла дома выключить плиту… Ее медовые волосы вились сами собой и пружинками подпрыгивали при каждом суетливом движении.

Помню, как в девять лет я усадила Аманду на пол и заставила слушать пластинку с детскими сказками. Мелодичный женский голос как раз читал «Золушку». Давно забытая история произвела на тетушку неизгладимое впечатление.