Наследство черной вдовы

- Я все равно все не запомню, и меня вычислят, как попаданку, - уныло сообщила я, припоминая вчерашнее занятие и вложенные в мою голову правила.

- Не думаю, - отмахнулась от моих страхов Кладира, - Селенира слыла сумасбродной женщиной, способной прийти во дворец в домашнем платье. Так что вряд ли тебя вычислят. Но даже если и так. Чего ты боишься?

- Не знаю, - припомнив перечитанные тонны книг там, на Земле, ответила я, - понятия не имею, как у вас относятся к подобным случаям.

- Это происходит крайне редко и под силу только очень сильному магу. Такой ритуал очень опасен для обеих сторон. Есть вероятность, что душа не приживется в чужом теле, - Кладира запнулась.

- И? Что будет тогда? – нахмурилась я.

- Вам с Селенирой это уже не грозит. Ты жива, значит, и она тоже.

- То есть… мы обе могли умереть?.. – по телу поползли мурашки. Меня впервые за время пребывания здесь охватил сильный страх. Вот же… Сильный маг, чтоб ее!

- Могли.

Но сейчас вы живы. И тебе нечего бояться. Если ты попала в чужое тело, тем более, не по своей воле, значит, такова воля богов. Никто ничего тебе не сделает. Не нужно заранее выдумывать ужасы.

Я помолчала, обдумывая услышанное.

- Получается, я могу поделиться с тем же Шароном или Лораном…

- Можешь, - кивнула Кладира, - они оба тебя точно не выдадут. Не уверена, что Шарон не пожелает Селенире «доброй жизни» в другом мире. Но тебя его гнев точно не коснется.

Что же касается Лорана, думаю, это будет наилучшей выход из сложившейся ситуации. Артар был влюблен в Селениру, не в тебя, полагаю, узнав правду, он постепенно охладеет к тебе. Если ты, конечно, наберешься храбрости рассказать, - чуть иронично закончила Кладира.

Я смутилась. Да уж, храбростью я точно никогда не отличалась. Как и решительностью.

Глава 15

На торжественный прием мы отправились втроем: я, Кладира и Шарон. Щеголяя в украшенных бриллиантами открытых платьях с герцогскими цветами, - синем и зеленом, - мы с Кладирой смотрелись как близняшки.

Шарон, в своей армейской форме, из которой он, похоже, не вылезал никогда, рядом с нами выглядел, как строгий дядюшка, снисходительно приглядывающий за молодняком.

Сидя в удобной карете у наполовину занавешенного окна, я смотрела на величественные здания, мимо которых мы проезжали, и тщетно пыталась успокоиться. Меня била сильная нервная дрожь.