Тайный дневник фамильяра

Конечно, нам придется смотреть откуда-нибудь из-за кустов, но ничего. Ты заберешься мне на спину, и тебе будет видно.

- Арт, мы даже разговаривать с тобой не сможем. Ведь сейчас это возможно только потому, что мы фамильяры одной ведьмы. А если не будем связаны с ней, значит, не будем связаны и между собой. Разве что через Иттона?

- Почему нет? Ведь и он тоже больше не будет слугой Элии. Возможно, вернется в свою деревню и нас возьмет с собой.

- Вряд ли. Думаю, он останется здесь, чтобы быть рядом с Ирессой.

Дверь дома открылась, и – легка на помине! – на крыльцо вышла лиса. На спине у нее важно восседал Митрис, перья которого на солнце отливали синевой. Иресса легла, и мне показалось, что у них с вороном идет такая же мысленная беседа, как и у нас с Артом. Хотя почему показалось – наверняка так и было.

Время тянулось томительно медленно, но я понимала, что это последние часы той жизни, к которой действительно уже успела привыкнуть. Как бы ни обернулось, в десять часов вечера все будет кончено.

Либо я останусь жабой с человеческим сознанием на ближайший десяток лет, либо эта жаба на половину суток будет принимать видимость Маши, либо… я все-таки вернусь домой, в свое тело. Но в этот вариант я уже почти не верила.

- Послушай, а если Элию не удастся найти, как Лэрга сможет разорвать нашу связь с ней? – вдруг пришла мне в голову жуткая мысль. - Без красной книги?

- Мари, - Арт дернул ухом, на которое села муха, и я поймала ее языком на лету, - она уже тридцать лет Верховная ведьма.

Наверняка чему-то научилась и может что-то сделать без книги. Успокойся, от нас ничего не зависит. Будешь ты дергаться или нет, это ничего не изменит. Радуйся тому, что Элия не прикончила нас сразу. Кайвину повезло меньше, чем нам, он уже в хранилище.

- В конце концов мы все равно составим ему компанию.

- У вечности тоже есть конец. Рано или поздно все миры к нему подойдут, и тогда наверняка что-то изменится.

- Умеешь ты утешить, - горько усмехнулась я.

- Все лучше, чем плакать, согласись.

Наконец вдалеке послышался конский топот - звук, которого ты так ждали. Иттон и Лэрга вернулись одновременно. Третьей была рыжеволосая женщина лет тридцати, с тонким надменным лицом. На ее плече сидела белоснежная сова. Роскошный наряд и богатая сбруя такого же белого жеребца не оставляли сомнений: перед нами королева Рианна. Которая, как и Арнис, не гнушалась выезжать из дворца без свиты и охраны.