Питомица дракона

Но это примеси. Они означают опыт пройденных водой расстояний, наших лет. 

Что же тут смерть? Испарение. Когда вода превращается в пар, все примеси остаются лежать на земле. Своеобразная метафора тела существа, которое покидает душа. А что же дальше с водой будет? Она неминуемо соберётся в облака и прольётся дождём или осядет росой, но снова станет водой. Снова прозрачной и чистой, готовой к новому путешествию. Тут надо ещё вспомнить, что по ходу дела вода несёт жизнь растениям и животным, но я сейчас не об этом.

 

Смерть важна, она — благо и самый действенный природный механизм. К тому же, смерть, скажем, травоядного, несёт в себе жизнь для хищника, который его съест. На смерти построена сама жизнь. Нельзя это отрицать и бояться этого. 

Но как по мне, большинство из нас боится не самой смерти, а неизвестности. Так ли всё это? Откуда мне знать, что так, если я не вспомню обо всём этом в новой жизни? А вот остаётся только верить и принимать. Довериться круговороту природы.

Умирать страшно, это потеря части себя. Но жить вечно страшнее — это набивание хламом своей небольшой пещерки. В неё ведь может уместиться хорошо только лежбище и ещё пара предметов, а вот остальное уже лишнее — забирает жизненное пространство у самого обитателя. 

На подобных идеях и основан выбор смерти у дракона. Он выбирает не только того, с кем проведёт остаток дней, но и то, что вообще готов войти в круг реинкарнации и двигатсья по нему. Ведь бессмертные находятся вне. 

Ох, что-то меня унесло, да? О чём это мы?

Боги, точно.

Но если так, если мы все, каждый дракон — были когда-то богами… В прошлых жизнях… То… Нет, уму не постижимо. Какие же могущественные существа получаются… Однако звучит правдоподобно, на мой субъективный взгляд. 

— Но куда деваются богини? — резко подумалось мне о больном.

— Не у меня спрашивай, Дэган, — хихикнул Роркарт. — Я даже не уверен, что все боги после смерти попадают сюда. Может, только избранные. Или наоборот, худшие, проклятые.

Последнее резануло по сердцу, потому как сильно напоминало истину. 

— Скажи, Роркарт, что было с тобой в прошлой жизни? Была ли она легка и безмятежна? 

— Я помню свою смерть, — сказал дракон. — Моя жена прирезала меня магическим кинжалом во сне после первой брачной ночи. За то, что я убил её возлюбленного, чтобы жениться на ней. 

— Тогда, полагаю, — ответил я сухо, — здесь оказываются только те, у кого за душой грязь и боль.