Питомица дракона

— Значит, — согласился со мной Роркарт, — тут нам положено пройти реабилитацию и, возможно, искупление вины. 

Малиновый Хлыст — который о прошлой жизни своей ничего не помнил, но мрачные перспективы его явно не радовали — не был так уверен в нашей точке зрения.

— Это всё огнём по воздуху нарисовано, — заявил он. — Одни теории. Да, и какая разница? Ну, были богами, даже если нет, что это меняет?

— Быть может, — упорствовал Роркарт, — это поможет нам вернее выбирать свой путь здесь? Одно дело, когда ты просто умер, а другое, если у тебя есть не выплаченные долг за спиной.

Но тут уже я не согласился:

— Не зря никто не дал нам никаких указаний. У миров есть создатели, есть наблюдатели, которые следят, чтобы внутри всё шло, как надо. Они могли бы нам и подсказать, будь это нужно и правильно. Уверен, если наша с тобой, Роркарт, теория верна, то каждый из драконов должен пройти свой путь сам. Далеко не все вообще что-то помнят. Значит ли это, что в его прошлой жизни не было дерьма? Врядли.

— Тогда, — Роркарт послал импульс лёгкого веселья, смешинки, — наличие у нас с тобой памяти может означать, что она нам нужна для своего пути, без неё он не сложится. В таком случае, строить догадки — самое то. Но Хлысту это слушать не обязательно, а то и вредно. 

— А может, память нам дана, чтобы осознать глубину нашей вины?

Роркарт вынужден был со мной согласиться, но и я не стал полностью отрицать его точку зрения. Хлыста немного раздражали наши разговоры о памяти, он-то ни мгновения не вспомнил из своего прошлого.

Хотя я склонен уже думать, что они не помнят только события. Ведь у каждого свой набор слов и образов, это не может быть случайностью, некому их было такому научить до появления здесь. Уверен, подобным образом проявляются отголоски прошлого. Значит, у каждого дракона есть воспоминания, просто очень сильно разные между собой не только по содержанию, но и по области применения, так сказать.

В общем, распрощавшись с нами и пообещав, что заглянет ко мне утром помочь провести ритуал с чешуйками, Малиновый Хлыст отбыл к себе. А Роркарт остался.

Сначала он принялся расспрашивать меня о Лире. Я рассказал, где и как встретил её, поведал о том, что на неё было надето и чем меня это удивило, и даже о её странных вкусовых предпочтениях.