Квенты Винкроса. Ловушка для наместника

Я разберусь еще, кто ты такая, а потом решу, как поступить с тобой в дальнейшем.

Он ушел первый, а Ника осталась стоять около окна. Ее душили слезы обиды.

Как она и думала, он был всего лишь хладнокровной машиной и менялся только в постели. А она наивно предполагала, что он питает к ней какие-то чувства! Да как она вообще могла спутать животную страсть с чем-то возвышенным?!

Она ненавидела его всей душой. А заодно и себя. Ведь вчера она почти поверила, что Стайген к ней неравнодушен.

Да плевать, что с ним будет дальше! Она отдаст Мартину слепок и станет ждать ключ, чтобы довести начатое до конца.

Еще немного… Еще совсем немного осталось потерпеть — и она вернет положение, свой дом и свое королевство, пусть и спустя два с половиной века. Сможет доказать, что именно она — законная наследница. А наглая арнианская скотина, Стайген ан Эрикс, пусть катится в ад ко всем чертям… Туда ему прямая дорога!

Она все же встретила Мартина на обратном пути, и ей удалось незаметно передать ему слепок.

Ника понимала, что затея может провалиться с треском, но попробовать нужно. Так она хотя бы узнает, чем занимается Стайген в своем кабинете. Ника еще сомневалась, стоит ли передавать всю информацию повстанцам.

И все могло бы случиться иначе, если бы не последующие события, которые укрепили ее желание помочь мятежникам и навсегда убрать ан Эрикса из Урсула.

***

Ника осталась обедать в апартаментах. Она не разговаривала со Стайгеном, и он понимал причину ее реакции.

Он трапезничал в гордом одиночестве за огромным столом и думал, зачем все же обидел Нику. Он с самого начала осознавал, что не прав, но не смог сдержаться, а всему виной была возникшая привязанность к своей жене.

Она не знала о пророчестве, строки из которого он не забывал. Особенно последнее четверостишье, которое не воспринимал всерьез, пока не увидел Нику. Он постоянно грубил, или, напротив, пытался казаться отстраненным, но она не пугалась.

А он сам практически таял в изумрудах ее глаз.

Иногда их отношения налаживались, но потом снова атаковали сомнения, и он злился на свою зависимость. И каждый раз во время отъездов перед глазами стоял ее образ.

Стайген все чаще ловил себя на мысли, что думает лишь о ней.

Единственный, кому он хотел оставаться верным, являлся его король, которому он присягал на верность. И женился он лишь по его просьбе.