Под тихое мурчание...

С точки зрения человека, конечно – кошки наверняка учуют что-нибудь и здесь. Но Грушеву это, похоже, все-таки не грозило.

Он пошел быстрее, раздраженно пиная ногами попадавшиеся на пути комки смерзшегося снега. Причина его неудач была не в Таисии, причина крылась в нем самом. Даже когда никто не мешал ему сосредоточиться, он все равно не был ни на что способен. Да и есть ли у него на самом деле эта потенциальная способность превращаться? Тайка наверняка ошиблась, приняла желаемое за действительное, а на самом деле он вовсе не такой, как она, а самый обычный человек.

«И что в этом плохого? – внезапно пришел ему в голову вопрос, над которым он еще ни разу не задумывался. – Большинство людей – самые обычные, только у немногих есть разные таланты. Кто-то музыку сочиняет, кто-то с высшей математикой на «ты», а большинство ничего такого не может, но разве большинство при этом хуже? У Таисии есть свой талант, у тебя его нет, но если бы она, скажем, сочиняла музыку, ты бы рядом с ней уж наверное не комплексовал бы?»

Грушев выдохнул изо рта белый клуб пара и остановился.

Злость из-за невозможности превратиться в кота, внезапно куда-то прошла – ему стало ясно, что он прекрасно обойдется и без этого. Раньше же обходился! И если Тая разочаруется в нем и станет относиться к нему хуже… А не важно, что было бы в этом случае – потому что на самом деле она никогда так не подумает! Егор еще раз вздохнул, на этот раз с огромным облегчением, и развернулся, собираясь идти назад. Сейчас он скажет Таисии, что она переоценила его способности, и они вернутся в город, где их ждет много других общих дел. Через день Новый год, а у них еще столько всего не готово…

Посмотрев назад, шофер невольно присвистнул: оказалось, что он успел уйти довольно далеко и что с тех пор, как он решил побыть один, солнце окончательно скрылось за лесом. Над дорогой сгустился темно-синий сумрак, в котором Егору с трудом удавалось различить очертания своего грузовика.

Таи он рядом с машиной не видел – должно быть, ей стало холодно, и она села в кабину.

К слову сказать, сам Грушев тоже изрядно замерз: теперь, когда молодой человек перестал концентрироваться на других ощущениях и сердиться на весь свет, ему вдруг стало ясно, что он уже давно трясется от холода. Он ускорил шаг, торопясь добраться до машины и тоже погреться – и внезапно стоящую вокруг тишину взорвал перепуганный женский крик.