Под тихое мурчание...

Такой высокий и пронзительный, что Егор даже не сразу узнал голос своей подруги. Так громко она лишь один раз кричала, будучи кошкой, когда защищала его от «наемников» своего брата – но сейчас визг был человеческим, сейчас с ней явно случилось что-то гораздо более страшное…

Егор помчался к ней со всех ног – не замечая, что именно теперь мир вокруг него начал быстро меняться. Что и темно-зеленые ветки елей, выглядывающие из-под снега, и темно-синее небо стали черными, а желтая кабина грузовика, к которому он спешил – серой.

Что сумерки сделались не такими густыми, что воздух над дорогой наполнился незнакомыми Егору запахами, что где-то слева, в лесу, слышались шорохи прячущихся под снегом мышей и хлопанье крыльев птиц…

Единственным, что показалось Грушеву странным, пока он бежал, было то, что он как будто бы стал ниже ростом. Намного ниже, понял он, когда был уже у самой машины и обнаружил, что она словно бы в несколько раз увеличилась в размерах.

- У тебя получилось!!! – из-за кузова навстречу Егору выскочила живая и невредимая Таисия с сияющими от радости глазами.

– Ты смог, смог!

Она наклонилась к своему другу и… схватила его на руки, подняв на неожиданно большую высоту. Грушев в панике взглянул на резко уходящую вниз землю, а потом попытался посмотреть на собственные руки – и увидел две пушистые серо-полосатые кошачьи лапы с белоснежными «носочками».

- Вот, погляди на себя! – с восторгом крикнула Тая, подбегая к боковому зеркалу грузовика и поднося к нему Егора.

Из зеркала на него смотрела кошачья морда. Серая и лохматая, с пышными усами, черными треугольниками ушей, из которых торчали кисти пепельно-серой шерсти, и черной же буквой «М» в середине лба. Изогнувшись, Грушев попытался осмотреть всего себя и увидел все такую же пушистую шерсть, серо-черную на боках и белую на животе. Длинный полосатый хвост свешивался вниз. Егор попробовал пошевелить им, но из этого ничего не вышло – он понятия не имел, как это делается.

Зато лапы прекрасно слушались своего хозяина, и он оттолкнулся ими от Таисии, заставив ее разжать руки, после чего спрыгнул в снег на обочине, и из его пасти вырвался негодующий вопль:

- Мьяаау!

Грушев хотел высказать подруге все, что он думает о ее методах обучения, хотел возмутиться и пригрозить, что обязательно отомстит ей, напугает ее еще сильнее, чем она только что напугала его… И внезапно ему стало ясно, что он уже сказал все это.