Царский отбор, или Невеста из другого теста

То ли из-за того, что Лазария не скрывала своего интереса к царю, а напротив, сразу продемонстрировала его всем. То ли потому что в ее взгляде на меня сейчас была та же высокомерная брезгливость, что и в глазах северного государя при нашей первой встрече... В общем, глядя на нежное лицо Лазарии с этой бело-розовой жемчужной кожей и блестящими большими глазами, я разозлилась.

Если смущусь своей изуродованной внешности и уйду... то позволю ей считать, что она взяла верх надо мной, и окажусь тем самым в невыгодном униженном положении.

Кажется, это уже было...

Я не стала упрекать ни своего бывшего мужа Андрея, ни его молоденькую любовницу Настю. Я молча вычеркнула себя из их жизни – просто тихо и гордо самоустранилась. Этим самым позволив им обоим не считаться со мной, как будто я и мои чувства – не важны.

Но наверное, в глубине души, это разъедало меня. Я чувствовала себя униженной, из-за того, что позволила считать себя незначительной. Наверное, разъедало, потому что сейчас мне не хотелось снова чувствовать себя точно так же.

Выгляжу, значит, не слишком эстетично для ваших взоров? Находиться мне, значит, здесь неуместно? Ишь ты какие, ты посмотри...

- Милая кинья Лазария, - улыбнулась я отнюдь недружелюбной улыбкой, - помнится, в Тронном зале, в день смотрин, царь увидел в одной из нас каракатицу, в двоих – жаболюдок, ну и кикимору – во мне. Как вам кажется, вы для него кто? Каракатица или жаболюдка?

Лазария нахмурила красивые темные брови.

- Откуда мне...

- А вы подумайте! – воодушевленно предложила я ей. – С кем у вас, по-вашему мнению, сходства больше? С каракатицей? Или все-таки с жаболюдкой?

В глазах Лазарии сверкнула злость.

- Что? – задохнулась она. – Схо... Да как вы!.. У меня нет никакого сходства с...

Заведя руку за спину, я схватила свою длинную русалочью косу и резко перекинула ее на плечо. Задача оказалась не из простых, коса-то моя сейчас килограмма три весила, попробуй вот так три кило пошвыряй ладошкой.

Коса моя упала мне на плечо, просвистев над головой Лазарии. Поднимаясь и отряхивая ладони, алабонская принцесса, вся тряслась от гнева и смотрела на меня так, будто готова была задушить собственными руками.