Фея для тёмного эльфа. Поцелуй любви

— Светлая, — прошелестел старческий голос, присмотревшись, заметила у изголовья неподвижно сидящую сгорбленную старушку. — Спаси мою правнучку…

Чёрный платок наполовину скрывал сморщенное лицо.

Мужчины за мной в комнату не пошли. Посмотрев на женщину, поняла, что не знаю что делать. Погладила бедняжку по руке, в надежде, что магия сама разберётся, как оказать помощь, но она молчала.

— Что же ты медлишь девчонка. Не поможешь бедняжке, не уйдёшь из леса живой, — тихо произнесла старушка и неожиданно схватила меня цепкими твёрдыми пальцами за руку.

Я испуганно дёрнулась, но та хватку не ослабила, — Ох-х-х… — прошелестела старушка и кулём упала к ногам.

Всё, мне конец, неужели я не лекарь, а убийца?

Мысли испуганными зайцами запрыгали в голове. Первым желанием было закричать и позвать на помощь, но неожиданно застонала роженица.

Взяв себя в руки, попыталась поднять старушку, она была тяжёлая словно камень. Поднатужившись, у меня получилось донести её до кровати и зачем-то положить рядом с роженицей.

Разум отказывался давать пояснения.

— Милая, потерпи, сейчас всё будет хорошо. Воды, принесите горячей воды, — крикнула, приоткрыв дверь. — Я напугана, а значит, магия должна откликнуться. Радость или страх будят её. Но не всегда, — бормотала себе под нос, закрыв глаза и водя руками вдоль обессиленной женщины. — Просыпайся, в тебе нуждаются, светлые всегда приходят на помощь, я знаю, мне Луи говорил. Поэтому нас так мало осталось.

Первые секунды ответом была темнота, но вот я увидела в этой непроглядной темноте сероватый туман. Это было так странно, так как света не было, но я видела серый силуэт роженицы, затем проступил второй силуэт, это был туманный ребёнок в животе, но он был не серый, а бледно-голубой.

— Вот в чём дело, вот почему он не хочет выходить, — малыш лежал поперёк. — А давай поиграем? — я обратилась к нему, протянув ладонь, в темноте моргнула, но вспыхнула тоненькая ниточка. Малыш повернул голову и протянул ладошку.

— Сейчас ничего не могло быть важнее, кроме, как захватить жёлтым лучом малыша и, опутав вокруг груди развернуть.

Свет разгонял тьму. Стало заметно, как серый контур женщины тоже становится голубым. Малыш, словно поняв, что ему хотят помочь, замер, позволив ниточке опоясать себя, в какой-то момент он ухватился за мою магию и улыбнулся.

Нет, может, мне это причудилось, но пусть лучше улыбается, чем грустит.