Капля крови

Он ожидал их и смотрел тёмными мрачными глазами. У неё забилось сердце. Лицо пылало. Адреналин стучал в висках. Она читала мантры, пытаясь успокоить свои нервы и обуздать страх.

― Ты разволновалась, птичка моя, ― сухо сказал древний вампир, ― я могу подумать, что ты неравнодушна к нашему гостю.

― Равнодушие убивает, лучше ненависть или любовь, иначе жизнь становится пресной, сир, ― проговорила Адиса, мысленно ругая себя. Она должна была ожидать подобного.

― Я забыл, как ты молода, ― со вздохом сказал он, похлопав её по руке, ― но ты напомнила мне об этом, это так освежает, ― и вампир улыбнулся.

Тёмный принц спустился вниз и напряженно ждал. Жесткая складка у рта насторожила Адису. Перед ней еще один хищник, другой, но не менее безумный, как и весь этот мир.

― Я рад снова видеть вас, ― проговорил высокорожденный фейри, ― не откажете потанцевать со мной?

― Боюсь, я натанцевалась на несколько жизней вперед, ― улыбаясь, ответила она.

Адисе хотелось вздохнуть полной грудью, но мешал туго стянутый корсет.

Она пыталась себя успокоить, попытки оказались безуспешными. Ей казалось, что в любой момент она упадёт в обморок.

― Что ж, если не танцы, то тогда представление, ― Чёрный сир поднялся на помост.

В середине красного овального возвышения стоял простой стул цвета венге. Древний вампир предложил сесть. Адиса побоялась отказать и присела. Раздался стук барабанов. Красные колпаки трубили в длинные закрученные трубы. Какофония звуков врезалась в неё.

Фейри и вампиры завопили, а маленькие феи целенаправленно начали кидать волшебные шарики.

На освободившееся пространство медленно вышли несколько десятков гулей. Адиса хотела встать и бежать куда глаза глядят, но её будто приковало к стулу. Скелеты с гниющей плотью начали медленно танцевать под звук кастаньет, поворачиваясь синхронно и плавно. Перед ней разворачивался танец смерти. Крик замер на губах. Гуль посмотрел на неё знакомыми глазами.

Адиса не могла понять своих чувств.

Вопросы крутились в голове как по кругу: «Дядя Ринчин? Как такое может быть?» Перепутанные между собой нити жизни и смерти разрывали сердце на куски. Она не хотела верить своим глазам, не желала слушать сердце, но правда была перед ней, жестокая, несправедливая и оттого особенно ненавистная. Она мечтала очутиться сейчас где угодно, но только не в этом проклятом месте.

В манускрипте прописали множество теорий о возникновении гулей.