Первый всадник

— Неизбежность? — я обернулась к парню, что стоял немного в стороне и позади.

— Да. Неизбежность, — он указал на Любу, — Безумие и Раздор, — поочередно, сначала на Надю, потом на Веру.

Эти странные обращения запутали меня еще больше. Я смотрела на подруг и совершенно ничего не понимала.

— О ангел бездны! Я же говорила, возьми курс религиоведения в универе, — вспылила Вера и развернулась к нам спиной. — Я к своим пробиркам. Объяснять атеистке, что бог существует, — гиблое дело. Желаю удачи.

И вирусолог открыла дверь у лестницы.

Из проема, откуда-то снизу, лился белый искусственный свет. Похоже, то был подвал. Точнее, лаборатория под домом. Когда дверь захлопнулась, прихожую снова освещало только вечернее солнце.

— Давай ты отдохнешь немного, а за ужином поговорим. Нам необходимо кое-что уладить, — предложила Люба.

Я ответила сдержанным кивком. Безопасностью по-прежнему не пахло, но и скорой смертью тоже, поэтому я решила все обдумать наедине с собой.

— Я так рада, что ты с нами, — Надя снова меня обняла, — ты скоро все поймешь.

За спиной что-то зашелестело, и саранча опять что-то зажевала, все еще обнимая меня. Неисправима. Она разжала свои тиски, отошла и достала из пакетика, который держала в руке, трех червячков. Я думала, эта ненасытная запихнет в свой полный рот еще мармелада, но нет, она решила сделать и мой рот червивым. Пришлось жевать.

— Сладкое поднимает настроение и ослабляет стресс. Ну и витаминка С хорошо на мозги действует. Жуй.

— И мне отдали начатую пачку желатинок.

— Спасибо.

Неслыханная щедрость от той, что всегда жует. Жизнь красиво подшутила над Надей, дав ей чудесную фамилию Сытникова. Однако, когда брюнетка достала из очередного кармана свободных джинсов еще одну пачку кислых червей, я поняла, что ничто не изменилось. Щедрая и расточительная одновременно. Родная.

— Я готовить ужин. Люб, на тебе периметр. — И саранча ушла влево, видимо, на кухню, закидывая новую порцию сладостей в бездонный желудок.

— Давай я отведу тебя в твою комнату? — предложила Люба.

— Меня отведет Луксор, — холодно ответила, даже голос не дрогнул.

Нашего врача явно огорчили мои слова, но она приняла их с достоинством и характерным для хладной леди напускным безразличием.

— С удовольствием, госпожа. — И снова он склонил голову. Не так сильно, как при встрече, но заметно.

— А почему только я госпожа? — уточнила у блондина, когда мы оказались на втором этаже одни.