Первый всадник

— У нас семерых только одна госпожа, больше быть не может, — проникновенный голос за спиной. Он заставлял нервничать и чувствовать себя неловко.

Парень улыбнулся, завораживая одним своим видом. Он заметил мою реакцию на него. Возбуждение. Это было до невозможного странно – хотеть парня, которого видишь третий раз в жизни. Внизу появилась приятная тяжесть, а рот наполнился слюной, будто передо мной сочный кусок поджаренного стейка.

— А если спущу тебя с лестницы, очарование спадет? — зло прошипела, отступая от блондина.

— Простите, госпожа. — И он низко опустил голову. Возбуждение моментом утихло. — Я всегда контролирую силу, но сейчас слишком рад вашему возвращению и не уследил за собой.

Я смотрела на это странное существо, что однозначно являлось высшим, и пыталась понять, чем заслужила его службу. И подлинная ли эта служба? Луксор имеет ту же власть над смертными, что и Костя, только природа воздействия разнится.

Чем больше я узнавала, тем запутаннее все становилось. Возможно, мне действительно необходим был отдых.

Блондин отвел меня в большую спальню в серо-фиолетовых тонах и оставил там. Ванная была смежная с комнатой, так что вопрос о душе отпал сам собой. Когда я освежилась и вернулась в спальню в одном полотенце, то обнаружила стильные широкие штаны и майку-разлетайку. Все из светло-зеленой хлопчатобумажной ткани. Ну и мягкие домашние тапочки-балетки в виде енотов.

— Бли-и-ин! Я забыла своих зайцев, — простонала, падая на кровать.

— Госпожа, все хорошо? — послышался голос из-за двери.

Меня сторожат? Или все же охраняют? Действие одно, но суть абсолютно разная. Хочется надеяться, что все-таки охраняют.

К ужину я спустилась вовремя. Надя расстаралась и наготовила кучу вкусностей, включая торт. Ну не может она себя сдерживать. Если ест, то много, если готовит, то чересчур.

Пока мы трапезничали, никто не заводил беседы, однако стоило дойти до чая, и девчонок прорвало.

— Что ты делала у тетраморфа? Кем была для него? Игрушкой? Я прибью его!

— Тебя хорошо кормили? Похудела, как мне кажется.

— Голова не кружится? В глазах не темнеет? Может, дрожь в руках?

Они говорили, перебивая друг друга, и я не знала, кому отвечать и на какой вопрос. Вопросы соответствовали натуре каждой из девчонок, но вот их суть была одинаковой. Они беспокоились обо мне. Такое приятное и почти потерянное чувство. Я была счастлива снова ощутить его, поэтому просто рассмеялась от странного облегчения.