Белая ведьма Азеила

Ее безупречная красота, сияющая кожа, белоснежные волосы, идеальной формы губы – ею можно любоваться вечно. Особенно, когда она так безмятежна. И кажется такой беззащитной. Поэтому ее хочется защищать, и это совершенно непривычное чувство.

Тем более, что беззащитность эта – кажущаяся.

Кларий видел, насколько сильна в колдовстве непробужденная ведьма. А еще она отлично управлялась с ножом, в чем он убедился во время упокоения мертвых. Отнюдь не беспомощная, несмотря на всю свою хрупкость. И все же нуждается в нем, пока не нашелся этот ее рыцарь.

При мысли о юном Сеавендере вспыхивает гнев, который Кларию с трудом удается подавить. Прежде у него никогда не возникало такой необходимости. Всегда он срывал гнев на его источнике, но сейчас даже не знал, на кого злиться. На Вейлану? Не ее вина, что она – ведьма и нуждается в рыцаре. На рыцаря? Тот даже не знает Вейлану. На себя? Вот уж бессмысленное занятие. Вот и приходится учиться справляться с собой.

И даже хорошо, что никто за ним не наблюдает.

Кларий ничуть не преувеличивал, объясняя Вейлане причины чуткого своего сна.

Он действительно высыпался, проводя дни в полудреме, чувствуя себя в странной безопасности в компании этих троих. Непривычное ощущение – одно из многих непривычных ощущений, с которыми ему не доводилось сталкиваться вплоть до того момента, как ему пришло в голову украсть у отца белую ведьму.

Но сейчас он совершенно об этом не сожалел. Хотя причин для сожалений имелось предостаточно, но думать над этим ему не хотелось.

Резкая остановка экипажа разбудила Клария.

Многолетняя привычка позволила ему мгновенно избавиться от остатков сна. Кларий прислушался к суете снаружи и остался крайне недоволен услышанным. И как только Вейлана умудряется влипать в неприятности, даже ничего не делая? Спасать ребенка от колдуна – что может быть бессмысленнее? Она не знает этого ребенка, так какое ей до него дело?

Ложное воспоминание вспыхнуло в памяти без его на то воли. Попавший в беду ребенок – нет, Вейлана определенно не могла пройти мимо.

Укол ревности Кларий проигнорировал: как бы ни хотелось ему целиком завладеть ее вниманием, темный рыцарь знал, насколько мало он ей интересен сам по себе. Но вот стоило лишь представить, как упрямая девчонка снова рискует собой…

Кларий отогнал видение ее безжизненного тела и решительно вышел из экипажа.

Он не собирался позволить ей сражаться с риском для жизни. Больше никогда.

Кларий не испытывал ни малейшего желания спасать незнакомого мальчишку.