Белая ведьма Азеила

И немым укором - царапина, сочащаяся ярко-алой на фоне белоснежной кожи кровью. Клария охватило странное чувство нереальности происходящего. Словно он резко вынырнул из сна и теперь никак не мог прийти в себя. А потому молча наблюдал, как Вейлана решительно садит мальчишку в экипаж.

Возражать он не посмел, все еще во власти растерянности.

И еще какого-то непонятного чувства.

Помедлив немного, он взглянул на свою руку. На каждом пальце – кольцо, и в крайнем случае они превращались в своеобразный кастет. Один из перстней окрашен кровью белой ведьмы – тот самый, который отец вручил ему в день, когда признал своим сыном прилюдно.

Кларий дорожил им, но сейчас ощутил острую необходимость избавиться от него. И сжал кулак.

Что с ним происходит?

Стиснув зубы, он нахмурился и направился к самоходке, стараясь обуздать непонятные чувства, смущающие сердце. Кларий не умел чувствовать себя виноватым. Он полагал, что все, содеянное им – правильно, что ему не свойственно совершать ошибки, потому что невозможно ошибаться в желаниях, а он всегда делал только то, что хотел.

Перед ним много раз винились, просили прощения и умоляли о снисхождении, но он сам – никогда. Бывало, отец жестоко наказывал его, требуя признать свои ошибки, но даже его Кларий не просил о прощении, принимая любое наказание стойко и с вызовом.

И сейчас, едва ли не впервые в жизни осознавая, что сделал совсем не то, что ему хотелось, он не знал, как объяснить это Вейлане. А потому молча сел на свое место в экипаже и тихо тронул самоходку.

Кларий не решился увеличить скорость: глаза Вейланы по-прежнему блестели от слез. И он опасался, что они прольются на ухабистой дороге. Видеть ее слезы оказалось просто невыносимо. Не они ли вносили сумятицу в его чувства?

Пассажиры на задних сиденьях сидели так тихо, словно их вообще нет, Вейлана смотрела прямо перед собой с видом оскорбленного достоинства, и тишина в экипаже становилась все более гнетущей. Девушка злилась и имела на то все причины, но Кларий не знал, как это исправить.

Он поглядывал на нее, каждый раз натыкаясь взглядом на уродливую царапину, перечеркнувшую ее щеку. И смятение лишь усиливалось, мешая ему разобраться, что с ним такое. Кларий не выдержал испытание тишиной и не слишком уверенно признался:

- Я не хотел причинить тебе боль.

Вейлана ответила не сразу, и затянувшееся ее молчание разозлило его. Но вот ее слова – удивили, потому что он ожидал услышать совсем иное.

- Вы убили их, сэр Кларий.