Его Искра правосудия

Подозрительно!

Подозрительная редкость оторвала голову от стола, огляделась и, убедившись, что поблизости никого нет, вполне трезвым нормальным голосом негромко выдала:

– Слышь, свалил бы ты отсюда!

Арнес вопросительно изогнул четко очерченную каштановую с рыжиной бровь. Болотного цвета глаза очень выразительно сверкнули на гнома.

– Следак я, с другого участка. Дело у меня тут. Не мешай.

Маг понимающе хмыкнул, глотнул принесенное ему обжигающее пойло – травы зверобоя и пустырника, настоянные на чистом спирте.

Излечивает от бессонницы с двух кружек. Верное средство. Но, конечно, когда приходишь сюда с девочкой, то лучше заказывать что-то другое, более бодрящее.

А потом Арнес встал и, проходя мимо столика гнома, словно нечаянно споткнулся, пропихивая в рукав бородача номер своего магического шара.

– Ты – мне. Я – тебе…

И вышел. Сэйда еще сладко спала, мальчишка – тоже. А время близилось к обеду, так что маг устроился в столовой, достал блокнот и, обгладывая зажатую в правой руке ножку утки, левой стал набрасывать на листе бумаги схемку, иллюстрирующую его размышления.

«Сорока вышла на меня, я на Сэйду, Сэйда прискакала в Сёмина Асунто… Вопрос!..» – Арнес нарисовал красивый знак вопроса рядом с последовательностью прямоугольников, соединенных стрелочками и напоминающих обоз из телег.

«Надо было, чтобы Сэйда остановила казнь? Или подтвердила ее законность?»

Рукой с самописным пером мужчина почесал затылок, нахмурился, обвел знак вопроса в круг и пририсовал новый прямоугольник, в котором небрежно накорябал «четырехпалый».

И снова задумчиво почесал затылок.

Четырехпалые узкие когтистые лапы встречались у низших духов, служащих высшим из эльфов и самым родовитым из нимф. Потому что у высших рас внезапно одаренных почти не рождалось, а вся магия накапливалась, усиливаясь от поколения к поколению. Или рассеивалась, если кого-то из остроухих внезапно ослепляло любовью. Отсюда и их презрение к смескам – там вся родовитость и одаренность приносилась в жертву сиюминутному увлечению, за которое могли и из семьи изгнать, и наследства лишить, и вообще так по ушам выписать, что мало не покажется.

Короче, если согрешил на стороне – уши в руки и ходу под крышу родного дома, если он есть. А женщина, после того как плод любви рождался на свет, быстро пристраивала его или в храм, или в бордель, или… Короче, детство у сороки было тяжелое, жизнь трудная, зато смерть, если верить следаку, оказалась быстрой…

Арнес едва сдержал зубовный скрежет.