Кейдвад

Еще и ты попал в эпицентр всего этого.

Оттолор задумчиво потер подбородок. Заговорил он после недолгого молчания:

— Пытался склонить на свою сторону? Провести внушение? Ему нужны свои в Совете кейдвадов...

Я не сдержала скептический смешок. Встала. Прошлась по комнате, остановилась. Вернулась обратно.

— И он взялся за Гнаиса? Да ради своих мест они с Клергой превратили первый год моего пребывания здесь в ад. Я больше бы поверила, если бы он притащил туда Шахесса. Тот бы и без внушения согласился поработать на него.

Прошлась еще несколько раз.

Гланах подавился воздухом.

— Откуда ты знаешь, что змей работает на Соттолора?

Удивленно замерла. Повернулась к нему.

— Просто предположила. Ткнула пальцем в небо.

— Очень метко, — проворчал в ответ. Вздохнул. Встал. В такой нервной обстановке разлеживаться дальше... Отметила, что он, так же как и я, пребывает все в том же комплекте одежды. Которым обтер все сырые стены в подземелье. Невольно повела плечами от омерзения.

Пошел к шкафу, порылся в нем.

Подошел ко мне со свертком в руках.

— Я взял на себя труд, после того как расчистили завалы, посетить Амалию и забрать твои вещи. С сегодняшнего дня ты живешь у меня, — поставили меня перед фактом, выходя из комнаты.

Мне же осталось стоять на месте, сжимать в объятьях сверток с одеждой и смотреть немигающим взглядом в одну точку. Откуда-то, из глубины естества вырвался нервный смешок, потом еще один и еще.

Когда сдерживаться уже не было сил, плюхнулась на пол и разразилась громким нервным хохотом.

Застарелая истерика вырвалась потоком слез.

Сколько времени так сидела и хохоча растирала по щекам влагу, не знаю. Но сквозь шум, который сама и воспроизводила, услышала как открылась дверь и кто-то вошел в помещение. Тихие шаги. Опустился рядом.

По теплому, уже родному, аромату хвои поняла, что это вернулся Оттолор. Ну, а кто бы это еще мог быть? Не Родгер же?

Притянул меня к себе, прижал к груди и тихо проговорил:

— Не держи все в себе...

От ощущения тепла и уюта, я не выдержала и разревелась.

Навзрыд, размазывая по его футболке слезы. Все три года нервного напряжения вылились бурным потоком. Прорвали дамбу, выстроенную в день смерти сестры и начала этого всего кошмара.

Накопленные обиды иссякли только спустя несколько часов. Мы все так же сидели на полу. Гланах баюкал меня в объятиях. Я же, тихо всхлипывая, прижималась щекой к его груди.

Вот так бы и продолжали спокойно сидеть, но только меня посетила внезапная мысль.