Ольга и Пётр

— Чего крепче нет? — Бросил я полупьяный клич.

— Тащите Ноповское! — Громогласно возопила изрядно захмелевшая Вера.

Принесли два бочонка с прозрачной жидкостью, в сладком запахе которой с трудом опознал спирт, не меньше восьмидесяти градусов. Как начал резво, так и продолжал до опорожнения бочки. Последнюю кружку мы с Надеждой пили по типу брудершафт. Потом начались пьяные танцы, смех, музыка – веселье. Куда там запорожская сечь со своей гюльнёй, она и в подмётки не годиться здешнему.

Мои руки всё-таки добрались до местной скрипки и я, уже один, зажигал на этом празднике жизни.

Не знаю было ли это моим искренним весельем, или же тот самый чёрный омут, в который многие прячутся от бытия жития своего. Выпивка почти кончилась и принялись воины, по русской традиции, кто бороться, кто биться на кулаках, но всё это было по-дружески. Надежда, Вера и я, подобно всем, принялись бороться, никого из них я не жалел, перекидывал, бил по тормозам, сам получал не мало, короче, вакханалил. Эту попойку я запомню на долго.

Постепенно все начали расходиться по своим комнатам. Вера, Надежда и я, обнявшись и смеясь, кое как добрались до их комнаты, они жили весте.

— Нуууу шшшчто спаать? — Пьяно спросил я.

— Ик… Ага… — Ели отозвалась Вера, даже с её невероятной физической прочностью ей было не перепить нас с Надеждой, кстати, то состязание кончилось ничьей.

— А гхде ему дрышнуть? Ик!.. — Так же пьяно спросила Надежда.

— Сдвин… Ик… Им койки! — Заявила Вера, и тут же начала реализовывать план.

Хоть и перепить она не могла нас, но вот силы у неё было на троих. Койки были составлены, а мы, забыв о стеснительности, разделись и легли. Вера по-детски прижалась ко мне, Надежда это заметила и тихо засмеялась.

— Что, не видел женщин? — Улыбнулась Вера, поняв причину смеха Надежды.

— Женщин видел, а вот дев нет. — С хохмил я.

Дальнейшее даже не передать словами. Перефразирую Пушкина: «Явились вы как мимолётные ведения, как геньи чистой красоты…» (именно геньи, не гении)

Утро встретило нас жутким похмельем, но нам помогло местное народное средство, которое представляло из себя чёрную горькую тягучую субстанцию, напоминающую дёготь, однако действовало оно моментально.

Как бы мне не хотелось продолжить веселье, но я не имел право забывать об Оле, и, видимо, судьбе показалось этого мало, потому что стало известно о смерти Владиболя, Владисмерта, Владираны и ещё группы воинов.