Сеятели ветра

С другой стороны его затормошил старший брат, так что отвлекаться на слёзы у Тацу не было никакой возможности.

Когда мать подошла к ним, Тацу уже смеялся. В следующий миг смех сменился недовольным гудением: жена главы подхватила ребёнка на руки. Возвращаться он не хотел, сопел и тянул руки к сороке, к её простому, но яркому кимоно и мягким рукам.

Йоко лишь улыбнулась, когда жена главы коротко поблагодарила её за неравнодушие.

– Он не хочет, – громко заявил Шиёки. – Давай, я с ним посижу? Эй, Та-ацу, хочешь ко мне?

Мальчишка протянул руки к брату.

Тацу таращился на сороку, засунув палец в рот. Увы, от живой игрушки его понесли прочь.

Ханэ проводил взглядом молодую женщину, чувствуя комок в горле. Будучи ребёнком, он наивно заявлял, что женится на ней, когда вырастет, и очень обижался, что над ним смеялись. С возрастом его отношение ко многим вранолюдам поменялось, и в какой-то момент даже к ней он стал относиться настороженно. Однако, мать Шиёки была той, кто поддержал их с матерью, когда погиб Цуя.

Может быть, таким образом она хотела устранить возможную угрозу, привязать их к себе, чтобы они не шли против её сына. И всё же, Ханэ был ей благодарен.

– Ну и ладно, – пробурчал ей вслед Шиёки. – А я к дверям пойду, Обуру сторожить.

Слова у него с делом не расходились, и птенец умчался к дверям. Хмыкнув, Ханэ направился к положенному месту. Йоко перепорхнула к главе Судза, устроившись позади него, словно телохранитель.

“Или наблюдатель, – поправил себя Ханэ. – Оттуда ей удобнее всего следить за обстановкой”.

Переглянувшись с матерью, которая сидела с волколюдками, Ханэ устроился поодаль. Он не собирался пить и веселиться. Он собирался наблюдать.

Увы, в одиночестве он сидел недолго. От волколюдов отделился Нири, который через весь зал направился к нему.

– Надеюсь, не возражаешь? – не дожидаясь разрешения, Нири плюхнулся на подушку рядом с ним. Судя по весёлому блеску в глазах, волколюд уже успел выпить. – Знаешь, Ханэ, а у вас на удивление приятная компания.

– Я польщён, – процедил Ханэ таким тоном, что любой другой на месте Нири уже понял бы намёк, но волколюд по-прежнему сидел, скрестив ноги, и уходить никуда не собирался.

У него не было никакого желания любезничать с волколюдом. Он отвлекал, не давая сосредоточиться на главном. Увы, пока рядом был он, Казу даже не думал подходить и продолжал болтать с волколюдкой.

– Там моя сестра, – с пьяной гордостью заявил Нири, показав на неё.

“А, ясно.