Сеятели ветра

“Шиёки будет полностью раздавлен”, – читалось в его глазах.

Нири присел рядом с девочками. Он потрепал юную волчицу по ушам, и Хина сразу же бросила возиться с мешком. Схватив Нири за свободную руку, она положила его ладонь себе на голову. Волколюд послушно взъерошил её волосы.

– А знаешь, кого они поймали? – Нири говорил с такой гордостью, словно лично участвовал в охоте на ёкая. – Большого и страшного духа разрушения!

– Ой, правда?

– Ханэ! Я хочу посмотреть!

Девочки закричали в один голос, перебивая друг друга.

Аруха восторженно взвизгнула. Хина повторила за ней, только ещё громче. Даже Нири, которого дети до того слушались, не мог их угомонить. Шиёки нахохлился и отвернулся от всех, теребя в руках мешок с “подарком”. Наверняка он считал, что сегодня худший день в его жизни. Ханэ бы с ним поспорил. Обидно, конечно, но по крайней мере и Шиёки жив, и его брат с сестрой целы. Из клана его за такое тоже никто не изгонит, хотя серьёзного разговора с отцом ему точно не избежать.

До айянару они шли недолго. Пара поворотов – и на глаза показался изломанный силуэт. Выглядел ёкай, как хищный лесной зверь, если не смотреть на морду. Раздутая морда напоминала рыбу-удильщика, которая нарвалась на целый улей диких пчёл.

– У-ужас, – с благоговением прошептала Хина.

Арухе хватило беглого взгляда, чтобы закрыть морду лапами. Она тихо, стыдливо заскулила.

Ханэ запоздало вспомнил, что с недавних пор подобные твари разгуливали по одной из провинций Судза.

– Ого, у него жабры есть! – Хина полезла щупать голову. Она села на айянару, как на лошадь, схватилась за одну из “удочек”, торчавших на затылке ёкая в таком количестве, в каком у других встречались усы. – Он хрипел и булькал вот так, да?

Хина задула в жабры, дёргая их туда-сюда. Звук получился тихий и совсем непохожий на то, что издавал айянару.

– Примерно, – ушёл от прямого ответа Ханэ.

– А такие в лесу ещё есть?

– Сомневаюсь. Да и этот только сегодня забрёл. Иначе вам бы даже приблизиться к лесу не позволили.

Хина похлопала айянару по морде, понюхала ладонь и скривилась.

– У него слизь воняет! – с этими словами вранолюдка спрыгнула на землю и принялась вытирать руки об траву. – Она у него на этих штуках-усиках! Аруха, Аруха, хочешь потрогать?

Аруха выглянула из-под лапы, спряталась обратно, снова глянула.