Лавандовые тайны

– Южные жены во всем покорны своим мужьям…

– Тем более, – замечает Тимира. – Нет смысла.

– Но они действуют втайне и очень любят пустынные травы. Почти все они ядовиты, – заканчивает Петра.

Тимира вздрагивает и с подозрением смотрит на незнакомую зелень, которой украшены сэндвичи на тарелке.

– Когда меня назначили ответственной за сад, я первым делом выполола все эти травы, – говорит Петра, поймав ее взгляд. – Не люблю лицемерие и удары исподтишка. Поэтому и пошла в военные маги.

– О! Любопытно! – Тимира радуется, что можно сменить тему ядовитых трав. – А как получилось, что ты служишь на рубежах?

– У меня не было особого выбора. То, что я маг, помогло мне занять офицерскую должность, иначе ковырялась бы на кухне или в конюшне. Но мы с братом с детства жили в этой крепости, и больше пойти нам было некуда.

Было бы интересно расспросить Петру: кажется, она становится менее хмурой, рассказывая о себе, – но в этот момент в сад входит один из денщиков Тойво.

В аккуратно выглаженной форме, перчатках и с высокомерным выражением на лице. Тимира уже ловила их на презрении к военным магам, служащим на рубежах. Мол, провинция есть провинция: тут даже офицер стоит ниже уровнем, чем простой чиновник из столицы. Здесь, в Черной крепости, это кажется особенно неуместным.

Единственное полезное дело, которым занимаются боевые маги в столице, – охрана императора. Остальные служат лишь формально – доставляя письма аристократам и поддерживая бытовые заклинания во дворцах аристократов.

Денщик склоняется перед Тимирой, протягивая поднос с ворохом разноцветных писем. Петра споро расчищает край стола, чтобы он мог избавиться от своей ноши и оставить их одних. И только тут Тимира понимает, что с утра забыла надеть перчатки.

Она растерянно смотрит на письма.

Успели ли их проверить, перед тем как принести ей? Или в отсутствие Тойво все расслабились? А ведь получить не отраву, так проклятие —слишком легко: хоть народ и любит чету Эссен, а сумасшедших везде полно.

Петра, наблюдающая ее замешательство, ухмыляется и стягивает свою перчатку.

Проводит ладонью над конвертами, и Тимире кажется, что над ними чуть подрагивает воздух, словно над каменной дорогой в самую жару.

А еще – один из конвертов слегка обугливается. Узкий, цвета неспелых абрикосов, подписанный женским почерком.

– Ничего страшного, – спешит успокоить ее Петра.