Верни меня, если сможешь...

Надо же, а с этим не прокатило надавить на чувство вины, как с первым.

Судя по тому, как его серые глаза стали цвета чёрного серебра, он явно не любит, когда отказываются сотрудничать, с его очень важной, начальственной персоной.

Ладно, надо думать, как освободиться от опеки судьи так чтобы его гипертрофированное чувство ответственности, всё–таки меня отпустило. Собрав листы, мелки и плед, обречённо пошагала к дому.

— Амалия, — услышала, как только моя нога ступила на светлый, паркетный пол холла.

Повернула голову в сторону оклика.

Оба брата стояли у входа в кабинет Тиберия: один всё так же зло щурился, второй чуть хмурил брови.

«Наябедничал, значит, уже, ну ладно»

— Амалия, почему вы отказали Рэйсону осмотреть Вас? — строго задал ожидаемый вопрос судья, как только я подошла.

Выдохнула.

Кинула «молнию» в моего дознавателя, стоя́щего с заложенными руками за спину.

— Я объяснила уважаемому виэру Рэйсону, что не желаю, чтобы малознакомый мне мужчина, трогал то, что я сама—то не вижу и предложила ему, если он подозревает меня в чём—то, воспользоваться другими методами, которыми как я понимаю, будучи главой королевского отдела расследований, он прекрасно владеет, — спокойно, стараясь делать акцент на особо важных словах, делающих меня жертвой, ответила, смело глядя на мужчин.

Кажется, младшенький не ожидал, что я буду стоять на своём, нервно переступил с ноги на ногу.

На главной лестнице послышался шум, привлекая к себе внимание.

«Ух ты, какая удача! Ну, держись, красавчик».

— Вира Валерия! — воспользовавшись так удачно появившимся сестрицам, воскликнула, всплеснув руками, — вы представляете, что учудил Ваш родственник?

Сёстры даже замерли на середине лестницы, увидев меня, такую эмоциональную.

— Что? — прошептала она, так и не шелохнувшись.

Я сразу метнулась к девушкам: ну не кричать же через весь холл о случившемся.

— Нет, вы только представьте себе, — заговорщически понизила голос, — он пожелал прощупать мою ауру, — произнесла так, будто мне предложили раздеться, даже руки скрестила на груди, прикрываясь.

— Рэйс! Ты что, с ума сошёл? — завопила вдруг Валерия, проникнувшись моим «смущением», я и не думала, что она может вещать на таких нотах. — Девочка только оправляться стала от такого удара.

Я обернулась, с печалью в глазах и ликованием в груди, в сторону братьев. Всё–таки как хорошо, что каким бы мир чужим не был, девчонки всегда будут стоять горой друг за друга, если, конечно, это не касается её «мужчины».