Верни меня, если сможешь...

Для детей всё, что хоть чуточку лучше, чем у них, уже вызывает восторг.

— Знали, много детей? — чуть склонив голову набок, внимательно посмотрел на меня.

«Ну, конечно, видимо, Рэйсон Эриз не будет Рэйсон Эриз, если не попытается подловить». — чертыхнулась про себя.

Глубоко вздохнула и уже готова была ему ответить какой—нибудь нелепой отговоркой: мол все дети одинаковы, но мужчина вдруг заговорил снова.

— Вы стали с ним очень близки. Я заметил, как он к Вам тянется.

— Да, он милый мальчик, — мысленно выдохнула, что допрос не продолжился: жуть как не хотелось опять выпускать колючки в защиту.

Рэйсон понимающе кивнул, а затем резко встал.

— Ну что ж, я отлучусь ненадолго, а вернувшись, если Вы пожелаете, провожу Вас назад, — мило улыбнулся, слегка склонив голову, направился к противоположному берегу.

Молча проводив его взглядом, снова упала в траву и, кажется, даже застонала.

И надо же было так некстати встретиться! Хотя он может быть очень даже милым, когда не пытается подловить и вот так просто разговаривает ни о чём.

Приведя мысли в порядок, я, наконец взяла листы бумаги и мелки. Рука так и вздрагивала от желания прочертить на белом полотне так хорошо отпечатавшийся образ чуть взъерошенного, по–утреннему свежего, с наглой улыбкой и хитрым взглядом, молодого человека.

Кто бы мог подумать, что я начну заглядываться на мужчину? Да ещё и живущего в другом мире и от которого мне просто необходимо бежать!

Дома моя голова была забита только учёбой.

Вот только те парни, что меня окружали, совсем мне были неинтересны. Нет, как художники, конечно, интересны: с ними и поговорить, и поспорить всегда было о чём, но как мужчины… Нет.

Здесь же совсем другое.

Незнакомое чувство, которое появлялось и разливалось по телу, когда Рэйсон вот так, как мгновение назад, нахально, не отрываясь, смотрел на меня, опьяняло и хотелось снова и снова погружаться в эти ощущения.

Встряхнув головой, я снова посмотрела на пока белый лист: непослушные кудряшки тут же рассекли его огненными лучами, пришлось заплести косу.

Рука, наконец, прочертила первые линии окружающего пейзажа, затягивая в игру светотени и переплетение живых форм местной флоры.