Его огонь горит для меня. Том 1

Девушек в комнате собралось не меньше двух десятков, у всех горели глаза, и на лицах читалась готовность удивляться. Естественно, платье моё без внимания не осталось.

— Кто-то умеет играть на бубне или барабане?

Они немного пошептались, похихикали, и ко мне вышли две служаночки. Одна хорошо за тридцать, с улыбчивым и открытым лицом, а вторая — совсем девчонка, тоненькая и хрупкая. Вопреки ожиданиям, за барабан села последняя, представившись А́ртией. Вторую звали Коре́ллой, работала она на кухне и предпочла тамбурин.

Отстучав ритм для А́ртии, я начала с творчества Земфиры. Девочки всё равно не понимают слов, а я её нежно люблю, выросла на этих песнях, слушала их вместе с Леной и её старшими подружками. Мелодия наполнила комнату, отразилась от стен и проникла в души. Коре́лла оказалась настоящей находкой. С простым тамбурином в руках она создала потрясающую аранжировку, особенно если учесть, что это было полной импровизацией с её стороны. Артия обладала прекрасным чувством ритма, так что мы отлично сработались.

Договорились собраться завтра в то же время. Девушки наперебой выражали восторг и желание пригласить ещё знакомых. Комната наполнилась смехом, звонкими голосами и радостью. Я довольно улыбалась. В конце концов, я здесь абсолютно одна, и налаживать связи просто необходимо.

Кроме того, музыка помогала справиться с утратой. Да, Карина не была моей близкой подругой, но и чужой мне она не была! Память услужливо подкидывала самые лучшие воспоминания из нашего прошлого.

Вот Карина отчитывает Лениного Петю и охаживает его смачными пощёчинами, когда мы случайно встречаемся на улице. Вот приходит с друзьями в ресторан и с гордостью объявляет, что эта прекрасная певица — её сестра, и если кто-то хоть подумает криво, то она всем устроит. А вот с напряжённым лицом качает Маришу. Племяшек кузина немного боялась, но всё равно брала на руки и пыталась помогать.

Уснула я в слезах.

Глава шестая, о поединках и слюнявом поцелуе ​

Следующие три дня слились в один: я завтракала, иногда читала в библиотеке, пыталась откопать в себе магические способности и думала. После обеда недолго гуляла в холодном парке или просто лежала в комнате. На меня накатило глухое, беспробудное отчаяние, разбавить которое не могли ни Салли, ни книги. Никто обо мне не вспоминал, а я переживала своё горе и оплакивала наши с погибшими девочками судьбы.