Исцелить сердце дракона

Вон, одной тайной комнаты пока что с избытком.

Выкинув из памяти прошлое, что даже если бы захотела уже не верну, я активно взялась за уборку. Благо, щетки, швабра, ведра и остальные принадлежности половину движений проделывали по одному моему слову.

- Вы, - обратилась к трем щеткам и широкому совку, что воспарили из тележки, едва ткнула в них пальцем, - к тем окнам и камину. – Вы, - бросила взгляд на мусорный контейнер и большой веник с человеческий рост, – на балкон подметать пыль.

Развернулась к швабре и ведру с водой:

- Вы двое, за мной.

Деревянный черенок лег в мою протянутую ладонь. Подплывшее по воздуху ведро, покорно опустилось у ног.

- За дело? – Подбодрила скорее себя, чем одушевленные магией предметы.

На то, что воцарилось в комнате через минуту, сложно было смотреть без улыбки. Одни щетки начищали потолок и стены, другие – полировали стекла и зеркальные поверхности, а я, мурлыча песенку под нос, драила пол.

Не ожидала, что найду в работе горничной особую прелесть.

Когда с уборкой было покончено, я обвела взглядом сиявшие чистотой покои и с чувством выполненного долга велела инвентарю вернуться в тележку.

- Скорее, - поглядев на часы, торопливо махнула рукой. - До девяти меньше четырех минут.

В корзине одна за другой исчезали уборочные вещицы и, когда, наконец, улеглись по местам, я их внимательно пересчитала. Семнадцать? А должно быть восемнадцать. Взгляд лихорадочно поплыл вдоль плинтусов и зацепился за щетку, застрявшую под днищем кресла.

- Вот ты где, проказница.

Щетка задергалась активнее, будто призывая на помощь.

- Бедняжка, - умилилась этой сцене. – Уже иду.

Сдвинула кресло бедром (не думала, что оно настолько тяжелое, кирпичом, что ли набито) и опустилась на колени. Выскользнув из деревянных тисков, щетка лихо запрыгнула мне в руки и пощекотала кожу влажными волосинками.

- Перестань.

Шевельнувшись еще разок, она притихла на фартуке, а я рассмотрела вдоль плинтуса темные пятна.

Вещество до боли напоминало подсохшую человеческую кровь.

Я нервно хихикнула. А после того, как отогнув край ковра, заметила на полу очертаниятемной лужи кем-то старательно затертой от силы день или два назад, вообще перестала дышать. Будто нарочно под потолком пронесся хрипящий порыв и, успевший притупиться в глубине души ужас, всколыхнулся с новой силой.